Обольщения? Вот уж что точно никогда у неё не было на повестке дня. Но впервые за двадцать три года ей захотелось быть именно… желанной?
— Значит, сойдёт, — наигранно безразлично пожал Кейд плечами. — Краску не забудь. Встречаемся…
— В четыре в баре, помню. Спокойной ночи, — собственные мысли обескуражили её настолько, что Сью отступила назад, к дому. Хотелось под одеяло. Подумать.
— Ага, — поняв, что больше тут оставаться точно нет повода, Кей развернулся, но не успел сделать и трёх шагов от лавки, как Сью снова его окликнула:
— Эй? — дождавшись, пока он оглянется, она улыбнулась со всей искренностью, на какую была способна. — Не волнуйся. Ты всех порвёшь завтра. Я в тебя верю.
Он не ответил, только неясно мотнул головой, что можно было принять за благодарность. Удаляясь в сгущающуюся над Мидлтауном ночь, Кейд то и дело вздрагивал: не от холода, а от мурашек, которые словно шли изнутри, из-под рёбер. Иногда, чтобы вдохнуть полной грудью, достаточно, когда в тебя верит хоть кто-то, пусть даже не ты сам.
Все любят пятницу. День, предвещающий выходные, сокращённый для рабочих и ленивый для школьников со студентами. На выглядывающей из-за серых облаков городской ратуше стрелки часов встали в ровную вертикальную линию, практически знаменуя начало уикэнда. В Тэйлор-парке, примыкающем к самым центральным улицам и самым зелёным районам Мидлтауна, было людно. Хватало и собачников, и детей со скейтами, и кучкующейся стайками молодёжи в ожидании ночного часа.
Неприметный серый фургон без каких-либо опознавательных знаков нагло свернул с Тотнем-роуд прямиком на алеейку. Внимания на него особо никто не обратил: дураков, заезжающих на пешеходную часть, в городе хватало. Тем временем фургон развернулся задом, и его дверцы распахнулись ещё до полного торможения.
На аллею выпрыгнули трое странных ребят в чёрных безрукавках и с разрисованными чёрной краской лицами. Они спешно начали вытаскивать на свет высокие колонки и барабаны: вот теперь на них начали оглядываться. Быстро смылись мамашки с колясками, хотя бы на всякий случай утаскивая детей. Никак грабители? Или террористы? Спрашивать никто не решался, а сами парни молчали, технично и быстро подключая провода к генератору в фургоне. Но если старушек и мамашек вид незнакомцев напугал и заставил свалить подальше, студенты, напротив, заглядывались с возрастающим интересом, как ловко на асфальте были установлены барабаны и усилители.
— А что за акция, вы за левых или правых? — выкрикнул особо дерзкий парнишка из собравшейся на лавке группки школьников.
— Против всех, — громко ответил хрипловатый бас в радиомикрофон, заодно проверяя звук.
Встал к единственной стойке высокий мужчина в ковбойской шляпе и с кривой усмешкой накинул на плечо ремень синей гитары:
— Беременные, инвалиды и фиалки могут уйти, пока есть шанс, — он провёл по струнам, эхом разливая по парку первые мощные аккорды.
Вот теперь интерес был уже осязаем. Привлечённые звуком, горожане начали стекаться на аллейку. Видимо, наличие инструментов слегка расслабило: террористы с такими не ходят. Мало кто заметил мигающую красной лампочкой камеру, снимающую происходящее рядом с ближайшими кустами. И уж точно не обращали внимания на черноволосую девушку, крутившуюся возле штатива, а затем скользнувшую в сгущающуюся толпу с деревянной коробочкой.
Удар по барабану — пробный, гулом ушедший в землю. Кейд на миг прикрыл глаза и выдохнул. Публика. Это не страшно. Он помнит, как заводить народ. И даже хорошо, что сегодня так пасмурно, солнце не слепит. Уверенно вскинув руку с микрофоном вверх, он подал сигнал парням: начинаем. Данди грохнул по басам, сразу и без предупреждения, отчего люди вздрогнули и зашептались. Нет, слушать должны только их.
— Хард. Рок. Алилуйя! Хард. Рок. Алилуйя! Хард. Рок. Алилуйяяяя!9 — хрипло и на надрыве, до предела напрягая связки на последней длинной ноте. Он не вступал, а врывался, ногой в тяжёлом ботинке находя и отбивая этот ритм. Без гитары и с радиомикрофоном, полностью полагаясь на команду. Будь, что будет.
Эпичный проигрыш, добротное гитарное соло от Джейка: один бог знает, сколько труда стоило его научить играть так. Но эта песня — рай барабанщика и басиста. Когда надо ебашить без оглядки. Кейд даже не смотрел на реакцию публики — всё-таки боялся, внутри пульсировало забытым волнением, а микрофон грозил выпасть из влажной руки. Но не уловить этот драйв невозможно, он в воздухе, в качающейся голове Нила и тянущем кривую лыбу от кайфа Данди.