Выбрать главу

– Ты его вначале найди, а там разберемся.

4

Турецкий спустился к себе и позвонил Денису Грязнову. Договорились встретиться через час у цирка на Цветном бульваре.

Начинать определенно стоило с квартиры, где Жеку видели последний раз, а там – по обстоятельствам.

Если окажется, что это все-таки похищение, нужно подключать РУБОП и не заниматься самодеятельностью, если Промыслов-младший из потребителей переквалифицировался в распространители и получил распределение в какой-нибудь Новохоперск. Тогда этим опять же должны заниматься профессионалы, то есть УНОН, а если он просто под кайфом ушел из дому и потом забыл, как его зовут, тут уж придется поработать Денису.

Турецкий взглянул на фотографию пропавшего: обычный парень, брюнет, волосы ровные, зачесанные назад, немного узкоглазый или щурится, тонкий нос, тонкие губы, ямочка на подбородке. В общем, бабам такие нравятся, особенно если он еще и трепаться умеет – подружек, случайных знакомиц, партнерш по развлечениям, должно быть, не один десяток. Странно, а в папином списке ни одной женской фамилии.

И вообще, фамилий только три – очевидно, Жека друзей предпочитал домой не водить, зато имеется краткая биография. И учился наш Евгений не чему-нибудь и как-нибудь, а в химико-технологическом институте имени товарища Менделеева и даже его закончил, а это, собственно, дает еще один вариант развития событий. Жеку, как классного химика, наркоторговцы вполне могли припахать на каком-нибудь подпольном заводике, а зарплату ему выдают прямо натурой. В таком случае найти его будет крайне затруднительно – сам он от такой кормушки не сбежит, а когда его услуги больше не занадобятся, хозяева его просто пристрелят в целях конспирации.

Еще в папке лежал ключ – очевидно, от квартиры на Цветном бульваре – и фотография Жеки в возрасте лет десяти в плавках, где четко просматривалось большое родимое пятно на правом бедре, по которому его, конечно, можно будет опознать, если лицо вдруг изуродуют до неузнаваемости.

Турецкий поймал себя на том, что начинает злиться и нервничать, но причиной, как ни странно, служил не Жека и даже не его папа, а необходимость выбираться из прохладного кабинета на жаркую улицу.

5

Денис ждал на лавочке в сквере. Посидели, покурили. Поглядели издалека на дом, в котором располагалась Жекина квартира.

– То есть придется притоны шерстить? – справился Денис.

Подтекст вопроса был ясен как день. Денису, как Турецкому, идти никуда не хотелось. В скверике было хорошо, еще бы пивка.

– Придется, – лениво согласился Турецкий. Кроме пивка ему мнился еще и уютный гамак с подушечкой, и чтобы бриз с моря, и чтобы сосны шумели.

– И клиники, и диспансеры, и анонимные консультации частных наркологов?

– И их тоже.

– А также бордели, общаги...

– Угу.

– Сан Борисыч, – вдруг оживился Денис, – а квартира у нашего героя на каком этаже?

– На пятом.

– А это не у него на балконе тетка дымит с голыми сиськами, пардон, с бюстом?

– Пошли, – скомандовал Турецкий.

Они рысью достигли нужного подъезда и, не дожидаясь лифта, взбежали на пятый этаж. Из-за двери доносилась приглушенная музыка и тошнотворный запах. Турецкий позвонил. Открыла, судя по всему, та же девица, которую они узрели на балконе, по крайней мере, другой одежды, кроме шорт, на ней не было.

– Сгущенку принесли? – требовательно поинтересовалась девица, пропуская их в квартиру.

– Чего? – не понял Турецкий.

– Вас только за смертью посылать, – огорчилась она, – или на фиг.

– Женя дома? – спросил Денис.

– А кто это?

– Ну, хозяин квартиры.

– Эй, пиплы, тут Женю аскают! – Девица потащилась в комнату. – Женя!!!

Мебель в комнате отсутствовала напрочь. На полу сидели пятеро парней не старше двадцати пяти, длинноволосые, голые по пояс, в джинсах и носках. Между ними стояла бетонная урна, на которую они неотрывно смотрели, не обращая ни малейшего внимания на вновь прибывших. Промыслова-младшего среди них не было. В углу комнаты кучей валялись три гитары и саксофон.

– Обдолбанные, – пожала плечами девица, – оттягиваются.

– Зачем они на урну смотрят? – шепотом спросил Дениса Турецкий.

– Они ее взглядом поднимают, и им там внутри кайфа кажется, что она поднимается, – объяснил Денис.

– Я Зая, – девица потерлась обнаженной грудью о плечо Дениса. – Пыхать будешь?

– Я уже, – не моргнув глазом, соврал Денис и показал ей фотографию пропавшего Промыслова. – Это Женя, ты его знаешь?

– Пошли потарахтим, я же вижу, у тебя на меня стэнда. – Зая плотнее притерлась к Денису и совершенно недвусмысленно занялась его брюками.

Турецкий заторопился на помощь младшему товарищу, который как-то сопротивлялся неактивно. «Важняк» сгреб девицу в охапку и поволок на кухню.

– Первый, да? – загоготала она ему в самое ухо. – А мне олдовые мэны даже больше по кайфу. Только надо пыхнуть. Будешь?

– Не буду, и ты не будешь. – Турецкий усадил ее на вращающийся рояльный стульчик, единственное на кухне посадочное место, и продемонстрировал корочку. – Не пыхнуть нужно, а поговорить.

На кухне тошнотворный запах, которым была пропитана вся квартира, только усиливался, а в районе плиты достигал своего апогея. Его источала двухлитровая алюминиевая кастрюля с томящимся на медленном огне варевом. Рядом на столе стоял большой полиэтиленовый пакет со свежей, еще даже не завядшей коноплей и три пустые банки из-под сгущенки. Турецкий выключил газ и распахнул окно.

– Полиса? – скривилась девица.

– Чего?

– Ну, мент?

– Генпрокуратура. Как вы попали в эту квартиру?

– Была маза вписаться во флэт.

– А по-русски?

– Ну, пустая хата, никто не гонит... Я пыхну, да? – Не дожидаясь позволения, она схватила сковородку и, насыпав на нее немного листьев, поставила на огонь. Пока трава подсыхала, Зая ловко распотрошила беломорину и тут же набила папиросу коноплей.

– Надо бы наряд вызвать, – шепнул Денис Турецкому, – в отделении и поговорим.

– Тут она нам больше расскажет, – ответил «важняк». – Раньше вы бывали в этой квартире?

– Найтовали пару раз...

– Ночевали?

– Ну.

Он еще раз показал ей фотографию:

– Вы его знаете?

– Ну чего ты прискипался?! Не видишь, и так не вставляет. – Девица глубоко затянулась и медленно выпустила вонючий дым.

– Повторяю, вам знаком этот человек?

– Безмазняк. – Она с сожалением затушила окурок. – Клевый мэн, оттяжник.

– То есть вы его знаете?

– Ну.

– А где он сейчас? Когда вы его в последний раз видели?

– Подписал гирлу на фак, – высказала предположение девица, – или скипнул.

Похоже, ей все-таки вставило – зрачки сузились до размера булавочной головки, речь, и без того неторопливая, замедлилась до одного слова в минуту, по лицу блуждала блаженная улыбка.

– Скипнул – это сбежал? Скрылся? – пытался как-то растормошить Заю Турецкий. – Почему сбежал? От кого?

– Миноносец стремительный! – заржала она во весь голос. – Прайсовал всю тусовку, а потом стал беспрайсовый. Его тут аскали цивилы...

На этом она отключилась – медленно сползла со стульчика и завалилась на пол.

– Пошли наряд вызывать, – махнул рукой Турецкий. – Тут, кажется, должен быть телефон.

Они обследовали квартиру. Парни, натешившись урной, отставили ее в сторону и взялись за инструменты, рядом стоял магнитофон, включенный на запись, и квартет выдавал мелодию, чем-то напоминающую кришнаитские песнопения. Пятый парень барабанил ладонями по полу, создавая ритм. Попытки Дениса выдернуть хоть кого-нибудь из них из транса оказались бесплодными.