— Нынешнему, да, — вставил Хан Зен.
Клара вздохнула:
— М-да… но Мнемо обвинили в том, что он использовал свои знания, чтобы перебраться в Реальный Мир. Мнемо до самого конца утверждал, что невиновен, что он делал все лишь для того, чтобы защитить Замок от Реального Мира. Это ужасная история. Судебное разбирательство продолжалось очень-очень долго. И для Верховного Кабинета оказалось чрезвычайно трудным прийти к единому решению, особенно потому что речь шла о самом Генерал-процессоре. Но доказательств накопилось столько, что Мнемо в конце концов вышвырнули вон.
Все его файлы попали в архив, но их уничтожил следующий Генерал-процессор. Правда, многие считали, что Мнемо был осужден несправедливо. А позже выяснилось, что он, возможно, забрал с собой очень важные файлы. Ходили слухи, что это были файлы о Центре Мироздания. Они и сейчас плавают по Сети, если только вирусы[9] их не уничтожили, — впрочем, как и самого Мнемо.
Ужасная история… Но это случилось много Генерал-процессоров тому назад. А после того случая Верховный Кабинет никого не вышвыривал.
Аллан не мог понять, почему это так плохо — быть вышвырнутым.
— Как ты думаешь, что бывает, если кто-то отсюда попадает в Сеть? — спросила Клара серьезно.
На такой вопрос Аллан с ходу ответить не смог.
Хан Зен провел рукой по горлу.
— Вирус, да, — простонал он.
— В Сети все, что появляется из Замка, воспринимается как вирус. И за ним устраивается охота до полной ликвидации. Возможно, некоторое время можно просуществовать, но долго — нет никаких шансов. Впрочем, кому охота оказаться в Сети? Там один только хаос. Нет ни голов, ни хвостов, ни верха, ни низа, ни хорошего, ни плохого. Спроси у Делии.
— У Делии Добелл?
— Да, она единственная из Замка, кто бывает в Сети. Это дозволено только одному. Я уже говорила. А поскольку Делия имеет там работу, то ее не трогают охотники за вирусами. Зато никогда нельзя быть уверенным в ее работодателях, составителях программ и продюсерах. Вдруг они захотят уничтожить Делию? Ведь для них она всего лишь удачная программа. Такой риск присутствует всегда.
Вмешался Хан Зен:
— Вы говорили о Верховном Кабинете, да…
Клара немного подумала, чтобы вспомнить, на чем она остановилась:
— Да. Так вот, Верховный Кабинет признал наконец Аранею виновной в мошенничестве, подкупе, угрозах и воровстве, но не смог прийти к единому решению о мере наказания. Концом бесконечных дискуссий, как ни глупо это звучит, стало то, что ее лишили занимаемой должности и заключили в тюрьму до той поры, пока не будет окончательно решен ее вопрос.
— Но она исчезла, да.
— Исчезла?
— Именно. Она даже не дошла до камеры. Испарилась по дороге. — Клара отчаянно взмахнула руками.
— Нет, и все, да, — пропищал Хан Зен.
— Но Аранея неистовствует. Она и раньше нас, мягко говоря, недолюбливала. А вся эта история только осложнила ситуацию. Если бы она могла нас уничтожить, то тотчас бы это сделала, нет никаких сомнений.
— Хочет стереть, да, — задохнулся от возмущения Хан Зен.
— И сделать так, будто нас никогда не было, — прошептала Клара.
— А такая возможность существует только одна, — сказала Клара.
Аллан вопросительно посмотрел на нее.
— Ей нужно попасть в Реальный Мир.
— Неужели?
— Да, Аранея хочет обрести кровь и плоть, как ты и все остальные в Реальном Мире. Пока она здесь, в Замке, она может делать все, что угодно: воровать, подделывать документы, клеветать, даже убивать. Но она всегда останется заурядным преступником, которого когда-нибудь да поймают. — Клара понизила голос и приблизилась к уху Аллана: — Если же ей удастся проскочить через Центр Мироздания и попасть в Реальный Мир, то, и ей это известно, она сможет сделать с Замком все, что ей заблагорассудится. Наш Щит окажется не дороже самого старинного микрочипа.[10] Этому мы и должны помешать.
10
В маленькой комнате наступила тишина. Хан Зен и Клара смотрели на Аллана, как будто ждали, что скажет мальчик, но тот молчал.
— Вот так обстоят дела, да, — проговорил Хан Зен. — Этого она и хочет.
Аллан, помедлив, спросил:
9
10