Он отчётливо помнил тот день: 17 декабря 1939 года, когда в тылу, в маленькой деревушке, министр перед всей ротой наградил его Воинской медалью и его первой пальмовой ветвью.
Было очень холодно, и дыхание мужчин создавало перед ними лёгкий туман.
— Зачитайте объявление о награде…
Никогда ещё барабаны не звучали так чётко и бодряще — они разбивали и разрывали ледяной воздух.
— Пьер Распеги, сержант Сто пятьдесят второго пехотного полка… Унтер-офицер, о чьём мужестве уже ходят легенды. Его командир взвода был убит во время патрулирования, он принял командование, выполнил задачу в тылу врага и привёл троих пленных… От имени Президента Республики…
Барабаны гремели в честь Распеги, солдаты салютовали оружием сержанту Распеги. Тут-то он и почувствовал, как в нём ожило какое-то животное, какой-то маленький зверёк: его честолюбие, которое пока было не больше насекомого, но сразу же принялось грызть его…
И всё же он думал о том патруле! Самый ужасный кавардак за всю его карьеру! Солдаты не подогнали должным образом подсумки для гранат и фляги, и шум стоял просто адский. Лейтенант заблудился в темноте. Он даже включил электрический фонарик, чтобы свериться с картой и компасом.
Именно тогда они наткнулись на такой же заплутавший немецкий патруль, которым командовал обер-лейтенант, такой же тупоумный, как и французский лейтенант. Все палили друг в друга наугад — пули летели во все стороны. Возможно, именно французы убили собственного лейтенанта, а боши — своего обер-лейтенанта.
В конце концов шестеро уцелевших бошей подняли руки за долю секунды до того, как пятеро французов сделали то же самое.
Он, Распеги, ждал, пока всё закончится, хотел посмотреть, что, чёрт возьми, происходит — и не открывал огонь. Какой в этом смысл?
Едва все оправились от удивления, боши не захотели сдаваться, а французы не слишком стремились принудить их вести себя как подобает пленным. Вот тогда-то Распеги и дал о себе знать. Крепко ухватился за приклад своего автомата, одного из первых, поступивших в обращение, и пустил короткую очередь. Две фигуры в фельдграу[113] повалились в лужу. Остальные больше не поднимали шума. Затем они все тихонько, вереницей, вернулись к французским позициям — пленные несли тело лейтенанта. Отряд, который должен был прикрывать их отход, вместо этого каким-то образом умудрился открыть по ним огонь, в результате чего их стало меньше на двух человек — пленного и француза.
Распеги заслужил репутацию убийцы, и он ничего не отрицал — это было полезно в армии, где все, дрожа от страха, сидели за ограждением из колючей проволоки.
Нет, ему не нравилось убивать — он даже находил это наименее приятной стороной военных действий. Он хотел бы сражаться хитростью, просто маневрируя, чтобы мальчишки, попавшие в ловушку, не поднимали шума из-за капитуляции — про сто игра, похожая на то, во что они играли в школе. Но она всегда должна была закончиться именно так: убийством.
Распеги сделал большой глоток вина и подбросил в огонь ещё одно полено. На улице по-прежнему шёл дождь.
На нижнем этаже раздался стук в дверь — он открыл окно, радуясь, что его оторвали от воспоминаний.
— Кто там?
Мужчина колотил в дверь кулаками, он запыхался — это был испанский пастух, которого Распеги встретил несколько часов назад, с его берета струился дождь.
— Их загнали в угол недалеко отсюда вместе с мулами — карабинеры[114] заблокировали проход с одной стороны, а таможенники карабкаются с другой. Нам конец, me cago en Dios![115]
— И всё-таки тебе удалось пройти! Погоди минутку, я с тобой.
Распеги покачал головой: «Опять любители».
Мать и невестка поднялись, дети плакали.
— Не ходи! — закричала мать. — Я запрещаю. Это не твоё дело.
Он схватил палку кюре и спустился вниз, чтобы присоединиться к пастуху.
— Показывай, где они.
— Señor Coronel…
— Coño, maldita sea la puta que te pario! Pronto![116]
Пастух увидел палку, крутящуюся у него над головой, и оценил силу оскорбления. Он пошёл впереди.
Контрабандисты и их мулы сбились в кучу в овраге — галька скользила под копытами животных, люди хлестали их ветками.
Распеги схватил брата за плечо и развернул к себе. Фернан потерял голову, это случалось не в первый раз.
— В чём дело? — сказал Распеги.
— Что ты здесь делаешь?
— В чём дело? И быстро.
— Мы не можем пересечь границу Испании — перевал охраняет дюжина карабинеров, и нас предупредили, что таможенники в полном составе прибывают из Альдюда…
113
Фельдграу (нем. feldgrau) — основной цвет полевой формы германской армии с 1907 по 1945. Бывает разных оттенков, но в классическом виде — зеленовато-серый.
114
Карабинеры (итал. Cuerpo de Carabineros) — отряды национальной военной полиции Испании как при монархии, так и при Второй республике. Военизированная жандармения, патрулирующая побережье и границы страны для борьбы с финансовым мошенничеством и контрабандой. Таким образом, карабинеры выполняли двойную функцию пограничников и таможенников. Были созданы в 1829 году и просуществовали до 1940 года, когда были расформированы и объединены с Гражданской гвардией.