— Представление к завтрашнему дню готово?
— Мы установили три громкоговорителя. Первый сход состоится на пляже в восемь часов. Буафёрасу удалось раздобыть нужные пластинки.
В шесть часов утра Бистенава разбудила «Песня партизан», гремящая из громкоговорителей:
Он растолкал Бюселье.
— Слушай, скажи мне, что это неправда… «Песня партизан»… здесь…
— По-моему, это она и есть, — сказал Бюселье. — А им не откажешь в нахальстве, этим фашистам.
— Говорят, во время войны Распеги командовал какими-то партизанами, — сказал Мужен, — а немцы пытали капитана Эсклавье. Так что они имеют полное право использовать «Песню партизан».
— Но не в этой войне, — сухо заметил Бистенав.
Лагерь за одну ночь преобразился. Посередине установили флагшток, на котором развевался трёхцветный флаг, а под ним длинный чёрный вымпел с девизом «Я рискую».
— И не поспоришь, — сказал Бистенав, — он и вправду рискнул.
— Подъём, ребята! — проревел громкоговоритель. — Через десять минут всем парашютистам построиться на пляже в спортивных костюмах…
— А мы? — спросил Мужен.
— Им нет дела до таких прокажённых как мы, — кипятился Эстревиль, — мы просто останемся гнить в наших грязных палатках, в нашей изодранной форме…
Принесли «пойло» с ломтиками хлеба, намазанного маслом и джемом. Пойло пахло кофе, хлеб был свежим — ещё одно новшество.
— С тех пор как сюда приехал Распеги, дела пошли на лад, — заметил Торлаз. — Хотя бы есть что пожевать.
Из динамиков играли местные мелодии и «На набережной старого Парижа».
В восемь часов полк построился на пляже в каре. Небо было кристально чистым, а с моря, которое накатывалось на берег мягкими серо-зелёными волнами, веяло запахом йода и соли.
Резервисты образовали четвёртую сторону каре. Полифем просто сказал им:
— Постройтесь там — в шеренгу, если сумеете.
Унтер-офицеры рявкали, чтобы расставить своих людей по местам, и продолжали равнять и переравнивать ряды. Вскоре парашютисты выстроились в идеальную шеренгу, пока резервисты напоминали стадо коз, случайно забредших туда.
— Так больше не может продолжаться, — сказал Бюселье.
— Тебе достанется, знаешь ли, — мягко заметил Бистенав.
— Мне всё равно. На кого мы похожи? Не слушайте его, ребята.
Он вышел из строя и попытался выстроить своих товарищей в шеренгу.
— Ну же, выпрямитесь. Подберите животы. Ты там, подвинься немного вперёд, а ты, сдвинься…
Позади Бюселье появился Полифем:
— Скажи: «Равняйсь». Это обычное слово для команды.
И Бюселье обнаружил, что кричит:
— Равняйсь!
«В каждом коммунисте подсознательно сидит военный», — подумал про себя Бистенав.
Распеги вошёл в каре, за ним последовали Буден и Эсклавье. У всех троих на груди висели награды. Позади себя Бистенав услышал слова солдат:
— Посмотри на эту штуку, которую Распеги носит чуть ниже всех других. Это звезда великого офицера Ордена Почётного легиона. Он единственный подполковник, которому её дали.
— Все трое получили медаль Сопротивления[149], — сухо заметил Бюселье, как бы извиняясь.
«Со своей широченной грудью и жилистым задом, в камуфляжной форме и смешной маленькой каскетке полковник похож на тигра, — думал семинарист. — Жестокий зверь войны, овладевающий своей стаей».
Майор Буден пронзительно закричал с явным овернским акцентом:
— Десятый колониальный парашютный полк… Смир… но!
Ряды стояли неподвижно. Резервисты застыли более-менее в позиции «смирно», но один позади другого, как заменяемые кегли. Они были растеряны и сконфужены и всё время поглядывали друг на друга.
Распеги сделал три шага вперёд, отдал честь, а затем зычно позвал:
— Прива, Сапински, Мюнье, Вертенёв!
Четверо парашютистов вышли из рядов и остановились перед полковником в шести шагах.
Распеги повысил свой скрипучий голос, который, казалось, обвивался вокруг солдат, приковывая их к месту.
— Мне не нравится, когда мои люди создают проблемы, устраивают драки в барах, а потом их избивают артиллеристы. Я изгоняю вас из полка — подите и сдайте свою форму.
Побледнев, четверо парашютистов развернулись кругом и удалились.
Затем полковник медленно двинулся вдоль рядов, время от времени останавливаясь, чтобы задать человеку, которого узнал, несколько вопросов.
149
Медаль Сопротивления (фр. Médaille de la Résistance française) — французская награда, учреждённая Шарлем де Голлем в 1943 году. Вручалась «за веру и мужество сражавшихся во Франции и за рубежом, которые внесли вклад в сопротивление французского народа против врага и его пособников с 18 июня 1940».