Резервисты медленно вышли вперёд с оружием в руках и образовали безмолвный круг. Они стояли не шевелясь, прикованные к этому зрелищу.
Бюселье дрожал с головы до ног — он перестал замечать боль в плече.
— Дай мне автомат, — сказал он Мужену, — я иду в мешты.
Послышался ропот солдат:
— Мы все идём.
Капитан Эсклавье появился в центре круга, и никогда прежде его не видели таким высоким и грозным. Не говоря ни слова, он расстегнул пояс и снял снаряжение и револьвер, оставив только кинжал в руке.
— Только мужчин, — сказал он сухо. — Не трогайте женщин и детей, только мужчин, и только кинжалами — чтобы те, у кого хватит мужества, могли хотя бы защититься.
— Феллага, сделавшие эту работу, ушли, — мягко заметил Диа. — Те ребятки ничего не стоят.
Следуя примеру Эсклавье, солдаты снимали снаряжение, бросали винтовки, автоматы и гранаты, оставляя только кинжалы.
Их ярость, жажда крови и мести были настолько сильны, что они казались почти спокойными и равнодушными.
Они медленно двинулись к безмолвным мештам — и не ощущали ничего, кроме лёгкой усталости, своего рода странной жажды, что гнала их вперёд.
Эсклавье снёс дверь ударом плеча. Никто из арабов не сопротивлялся.
Уже поднималось солнце, когда появился Распеги, задумчиво посасывая трубку — ему доложил обо всём Диа. Двадцать семь мёртвых мусульман лежали в ряд — их глотки были перерезаны, а головы повёрнуты на Запад, в сторону Рима. Вокруг тел уже жужжали и пили кровь мухи.
— Ну и наворотил ты дел! — сказал Распеги.
Эсклавье сидел по оливой, прислонившись спиной к стволу. Он был очень бледен, черты лица заострились, а под глазами залегли тёмные круги, будто после недавней изнурительной болезни — он слегка дрожал, замёрзнув.
Распеги осторожно приблизился, словно боялся напугать его:
— Филипп… Филипп…
— Да, господин полковник.
— То, что ты сделал, не очень-то красиво.
— Не сделай я этого, они бы вырезали всех, включая женщин и детей… И я бы не смог их удержать.
— Я бы предпочёл, чтобы ты использовал гранаты и автоматы и всё уничтожил. Ножи превращают войну в убийство. И вот мы творим то же самое, что и они, так же пачкая руки. Но, может быть, так было надо, и нам стоило с чего-то начать, раз уж пришлось спуститься с высот на равнину и уродование Мерля и Безштанов оскорбило нашу мужскую гордость. Это первобытный человек, а не солдат, дал отпор, устроив эту резню. Собери людей, Филипп, мне нужно с ними поговорить.
Распеги взобрался на большой камень над телами. Первая рота стояла перед ним — сто пятьдесят человек, раздавленных отвращением, страхом и ненавистью к войне, на грани бунта, готовые на всё, чтобы забыть только что содеянное, и в то же время, связанные вместе кровью и ужасом, чувствуя себя как никогда близкими друг другу.
Распеги негромко заговорил, уставившись на свои ботинки.
— Господа…
Обращаясь к ним таким образом, он немного возвращал им утраченное достоинство.
— Господа, вы действовали в порыве гнева, но сегодня утром я бы должен был хладнокровно и обдуманно отдать приказ расстрелять каждого взрослого мужчину в этом дуаре[164], и вы отвечали бы за их казнь. В этом отношении инцидент исчерпан.
Он наклонил голову вперёд, как сокол, готовый взлететь, и медленно оглядел ряды перед собой.
— Поскольку вы любили лейтенанта Мерля и малыша Бистенава, именно вам я поручаю отомстить за них, потому что это, — он указал на тела, — не возмездие, это всего лишь расправа. Я дарю вам банду Си Лахсена. Он ваш со всеми своими винтовками и автоматами; но в следующий раз вам понадобится что-нибудь посущественнее кинжалов. Это всё.
Солдаты ощутили как с них словно бы сняли тяжёлую ношу. Они испытывали к полковнику новое чувство, в котором восхищение смешалось с благодарностью и смущением.
— Что делать с телами? — спросил аджюдан Мурлье.
— Оставьте их там до вечера, — ответил Распеги. — Они ещё могут пригодиться.
Так родилась жестокая легенда о «ящерицах в каскетках», о воинах с кинжалами, ещё более грозных, чем ударные части ФНО. За стенами дуаров их стали считать демонами, неуязвимыми для пуль, сыновьями Малика и Азраила — ангелов смерти.
— Быстрее, капитан, — сказал Мин Буафёрасу.
— Что ты выяснил?
— Ахмет побывал на почте и снял всё свои сбережения. Вчера вечером у него был долгий разговор с лейтенантом Мерлем.
164
Дуар (фр. Douar) — небольшое поселение в северной Африке, объединяющее группу людей, связанных узами родства. Изначально обозначало круг из нескольких шатров кочевников, в середину которого помещалось перегоняемое стадо.