Пиньер поднял карабин, расставил ноги, тщательно прицелился и выстрелил — раз, другой, третий.
Си Лахсен упал на колени и выронил оружие, потом прокатился по склону несколько ярдов, и его стиснутые ладони медленно разжались. Пиньер обыскал мертвеца и вытащил из кармана Воинскую медаль. В бумажнике также нашлось пенсионное удостоверение и последний приказ по армии, в котором он упоминался — в Индокитае.
— Что-то не так с этой войной, — сказал Пиньер Эсклавье.
Несколько хорошо окопавшихся феллага всё ещё понемногу сопротивлялись, но на рассвете их выбили с позиций. Пятеро или шестеро из них сдались — остальные предпочли умереть.
Полк отошёл в сторону П., забрав своих убитых. Известия о смерти Си Лахсена и гибели его банды уже достигли города — население знало, что это была жестокая безжалостная борьба и что все сражались доблестно.
Когда парашютисты проходили мимо, несколько старых чибани[176], чьих сыновей, вероятно, убили там, в горах, помахали им — на их серых джеллабах висели медали — все до единой. Это приветствовали не врага, а просто тех, на чьей стороне в тот день был Всевышний.
На следующее утро в честь двенадцати солдат 10-го колониального парашютного полка, погибших в недавнем сражении, провели религиозную и военную церемонию. Семеро из них были резервистами.
На грузовики погрузили гробы — гробы сколоченные из простых деревянных досок, толщина которых, как и диаметр гвоздей, была установлена интендантством.
Именно тогда Распеги заговорил, обращаясь исключительно к резервистам.
— Вы отменно сражались. И заплатили высокую цену за право быть вместе с нами — поэтому, когда мы вернёмся в город Алжир, любой из вас, кто пожелает, сможет пройти курс подготовки парашютистов. Господа, я горжусь вами и отдаю вам честь.
И Распеги, выпрямив спину и расправив плечи по стойке «смирно», отдал честь отъезжающему с интендантскими гробами грузовику и паре сотен лиц, смотрящих на него — мятежникам Версаля, чьи черты искажала усталость, но на душе было счастье — бой освободил их от кровавой памяти Рахлема.
Затем, в компании майора де Глатиньи и капитана Буафёраса, Распеги пошёл проститься с полковником Картеролем.
— Господин полковник, — сказал он, — у меня для вас подарок.
Он достал Воинскую медаль Си Лахсена и положил её на стол, вместе с листом бумаги, сложенным вчетверо и покрытым пятнами дождя и пота.
— Это цитата из приказа по армии, господин полковник, но она принесла аджюдану Си Лахсену Военную медаль.
Распеги резко встал по стойке «смирно» и зачитал благодарность мятежнику:
— «Аджюдан Си Лахсен из Третьего полка алжирских стрелков, великолепный руководитель и стойкий боец, окружённый в опорном пункте неисчислимо превосходящими силами противника, принял командование после гибели своего офицера, и, хотя был тяжело ранен, отказался сдаваться, сдерживая атаку в течении шести часов до прибытия подкрепления». Это тот самый Си Лахсен, господин полковник, который умер от руки Пиньера, пытаясь остановить бегство своих людей. Было бы проще держать его на нашей стороне. Ах да, чуть не забыл — господин мэр, думаю, у капитана Буафёраса тоже есть для вас кое-что.
— Это расписка о пожертвовании для ФНО, — усмехнулся Буафёрас.
— Это фальшивка, — сказал Весселье.
— Расписка, которая выписана не на ваше имя, а на имя Педро Артаса — управляющего вашим поместьем Бугенвиллеи. Не могу понять, как Педро Артас, который имеет жену и троих детей и зарабатывает в месяц сорок тысяч франков, умудряется при этом каждый квартал выплачивать из собственного кармана четыреста тысяч франков.
— У меня тоже есть подарок, — сказал де Глатиньи. — Это для капитана Муана. Письмо Ахмета Си Лахсену, которое я нашёл среди его бумаг.
Попыхивая окурком старой сигареты, Муан слегка приподнял голову, и его маленькие глазки выдали звериную ненависть к элегантному стройному майору, что зачитывал письмо Ахмета, поставив ногу на стул:
Брат Лахсен,
Что до капитана Муана, тебе не о чём беспокоиться. Он напивается каждую ночь и должен 300 000 франков мозабиту Мешайену. Если с ним начнутся хлопоты, мы сможем пригрозить ему. Но он слишком глуп, ленив и труслив…
— Вот, возьмите письмо, капитан.
Не двигаясь с места, Муан протянул за ним руку.
Полковник Картероль попытался сменить тему: