— Я заеду за вами в семь часов, — продолжала Изабель. — Возьмите с собой оружие.
«Трагический взгляд на жизнь, присущий средиземноморским расам», — подумал Эсклавье.
Венсан, который много выпил, поднялся из-за стола раньше своих гостей. Все притворились, что ничего не заметили. Маладьё с бесчеловечным лиризмом рассуждал о городе Алжир, где здания росли как грибы. Пожалуй для этого конкретного дельца развитие алжирской столицы было не только разумной спекуляцией, но и приключением, которое подходило его жизнелюбивой натуре.
Маленькая актрисочка была очаровательна и глуповата — она прочитала несколько стихотворений, и все захлопали. Генерал удалился — он выглядел очень обеспокоенным. Пюисанж пригласил Эсклавье и де Глатиньи пообедать с ним на следующий день в «Сен-Жорж». Оба были рады возможности отказаться, Эсклавье сославшись на обязательство перед Изабель Пелисье, а де Глатиньи — из-за неотложных дел, требующих его внимания.
Геолог по-прежнему болтал о нефти, антиклиналях и графолитическом песчанике. Все с умными видом кивали.
Лейтенант Пиньер в одиночестве пил в пивном ресторанчике «Лотарингия». Он пытался написать сестре Мерля письмо, но один за другим порвал уже несколько черновиков. Всё было кончено. Что можно было ответить на это заявление молодой девушки:
«Я так сильно любила Оливье, что мне невыносима мысль видеть рядом с собой его лучшего друга…»
Пиньер повертел в уме несколько стандартных фраз, типа: «Жизнь продолжается» и «Ничто не вечно», но на бумаге они выглядели бессмысленно и мерзко.
Пиньер больше не мог выносить своё ужасное одиночество. Он заказал двойной коньяк и решил наведаться в подпольный бордель, где, как ему сказали, можно найти вьетнамскую девушку… Завтра он будет искать спасения у Диа, который возьмёт его порыбачить со спиннингом, что сделалось последней страстью доктора. Потом они приготовили бы себе рыбный суп и напились так, что валялись бы на сером песке пляжа.
— Разве вы не знаете, как есть палочками для еды? — спросил Марендель у Кристины. — Это не так уж сложно — вы держите одну палочку неподвижно, а другую используете как рычаг. Нет, поднимите их немного повыше… Попробуйте ещё раз.
Они были в маленьком вьетнамском ресторанчике, который совсем недавно открылся в начале бульвара Сен-Санс. Кроме них в помещении были только с полдюжины нунгов в чёрных беретах, принадлежащих к личной охране главнокомандующего, два аджюдана колониальной пехоты и какой-то полукровка.
Кристина Белленже отложила свои палочки для еды и ела рис ложкой. Она была удивлена и втайне восхищалась своим приключением: этим импровизированным ужином с молодым капитаном парашютистов.
Поскольку он был на пять лет моложе, то показался ей грустным и неприкаянным юным парнишкой с большой пытливостью и живым умом. Она удивилась, когда он признался, что кадровый офицер и служит в армии с девятнадцати лет.
В музее Прадо[199], в маленьком закутке рядом с залом, посвящённому искусству Сахары, она занималась снятием гипсового слепка с неолитического черепа, который сама и нашла в Гардайе. Как раз, когда она вытирала руки испачканные гипсом, зашёл робеющий капитан, держа в руке красный берет.
— Прошу вас, мадам, не могли бы вы сказать мне, куда подевался гид? Я никого не могу найти в музее даже чтобы заплатить за билет.
Она рассмеялась:
— Вам так не терпится заплатить за свой билет?
— Нет, но я ищу каталог с какой-нибудь информацией о тех первобытных рисунках, найденных в Сахаре…
— Это всего лишь копии, оригиналы находятся в Тассилин-Адджер.
— Я даже не знаю, где находится Тассилин-Адджер. Видите, как сильно мне нужен каталог или гид!
Таким образом, Кристина Белленже, преподаватель этнологии в университете города Алжир, вымыв руки и сняв халат, весь день играла роль гида для молоденького капитана.
Никогда ещё у неё не было такого внимательного и страстно заинтересованного ученика — в результате добросовестная и непритязательная Кристина просто блистала. Она пустилась в самые смелые сравнения, рисуя в воображении историю тёмных веков Магриба с такой же лихостью как и достойный мэтр Э.‑Ф. Готье[200]. Капитан пригласил её на ужин. Теперь уже он вёл беседу, посвящая её в тайны вьетнамской кухни, рассказывая ей о Дальнем Востоке, о войне в Индокитае, чью сложность и запутанность она никогда не осознавала, о вьетминьцах, к которым он явно проявлял определённую симпатию.
199
Здесь Лартеги, судя по всему, снова ошибается с названием и путает испанский музей Прадо с алжирским музеем Бардо. (Прим. редактора.)
200
Эмиль-Феликс Готье (Émile-Félix Gautier, 1864–1940) — французский географ, чьи исследования были сосредоточены на Северной Африке и особенно Алжире.