Буафёрас приволок картотеку — массивный шкаф из полированного дерева с прочным замком. Он вскрыл его кинжалом — внутри было сто пятьдесят карточек.
В три часа ночи пришёл сержант Бюселье и принёс двум капитанам кофе, который они разбавили двумя маленькими бутылочками рома, выуженными из коробок с пайками.
Гудевшие где-то внизу электрогенераторы то и дело сбоили, и голые лампочки, висящие на проводах, начинали тускнеть — один или два раза они и вовсе гасли.
От холода офицеры надели поверх формы синие куртки. Время от времени они расхаживали взад-вперёд по комнате, хлопая себя по бёдрам, чтобы согреться, и на фоне классной комнаты походили на двух Больших Мольнов[226].
Буафёрас начал перебирать карточки. Продолжали всплывать одни и те же имена: Мохаммед абд эль-Кассем, Ахмед бен Джаули, Юсеф бен Кишриани… У большинства не было адреса — некоторые жили на улицах и в переулках Касбы, в трущобах Кло-Саланбье или в балке Фам-Соваж.
В записях упоминалось, что Мохаммед абд эль-Кассем принадлежал к «Североафриканской звезде», затем к УДМА; что Джаули был членом МТЛД, после того как сперва присоединился к ПАН[227].
Все эти аббревиатуры и наглядные свидетельства антифранцузской деятельности ничего не значили для капитана, совершенно несведущего в политической истории Алжира.
Марендель просмотрел брошюру, розданную офицерам разведки парашютных подразделений. Она была помечена красным словом «конфиденциально», а по содержанию и оформлению напоминала одну из тех брошюр, что раздавались туристам в аэропорту или на границе.
Бюселье сидел на скамейке и читал старый журнал, который увлекательно рассказывал о личной жизни королей и принцев.
В пять утра, совершенно измученные, они заснули за столами, положив головы на руки.
Внезапный голос Распеги заставил их вздрогнуть и проснуться:
— Ну что, думаете над задачкой о кранах и бассейнах? В этом полку все полусонные, точно вы на отдыхе.
Полковник был уже и умыт, и побрит — и, разминаясь, только что обошёл старый дворец. Он жаждал немедленных действий, но как и его офицеры, не знал, куда направить энергию.
Распеги начал листать картотеку, проглядывая имена, которые вписал заглавными буквами какой-то старательный чиновник.
— Всё это попахивает мятежниками, — сказал полковник. — Это ты стащил у фликов, Буафёрас? Ну и когда мы собираемся действовать, исходя из этого? У тебя уже есть хотя бы парочка адресов. Пошевеливайтесь — стачка начнётся через два дня, а в этом ящике у нас могут быть имена людей, которые её организуют.
— Ничего тут нет, — сказал Буафёрас, — кроме обычных донесений информаторов и устаревшего политического хлама, никаких надёжных доказательств, ничего, кроме слухов… Говорят, что такой-то сделал то-то и то-то… Говорят, что такой-то находится там-то и там-то…
Распеги немедленно вспылил:
— Приступай к работе! Может этих людей отметили верно, может нет, но среди них обязательно найдётся парочка таких, у кого совесть не чиста. Мы их соберём и немного побеседуем…
— Господин полковник, комендантский час закончился два часа назад, — заметил Марендель, — птички улетели, и как только мы поймаем первую, арабское народное радио тут же поднимет тревогу. Мы должны арестовать всех или никого. Адреса тех, кто живёт за пределами нашего сектора, можно было бы передать другим полкам.
— Чёрта с два! У нас есть карточки и мы не выпустим их из рук!
— Комендантский час начинается в полночь, — заметил Буафёрас. — Пять минут первого ночи — самое подходящее время для начала операции, так как наши птички будут считать, что по закону в этот час они в безопасности от полицейского обыска.
— Надо тщательно всё обдумать, — сказал Распеги. — Бюселье, ступай к доске! И убери это выражение со своего лица, ты что, сроду не видел классную доску? Капитан зачитает тебе имена на карточках, а ты запишешь их мелом; Марендель, ты укажешь адреса на карте города. Мы разделим подозреваемых по районам, по одному для каждой роты. Тогда сможем собрать всю партию в мешок меньше чем за полчаса. Я хочу, чтобы все командиры рот явились ко мне в тринадцать ноль-ноль. В любом случае, сейчас пойду и предупрежу их, посмотрю, как они устроились.
Распеги зашагал прочь, радуясь возможности вырваться из атмосферы классной комнаты — большую часть детства он провёл, прогуливая уроки.
Он ехал через Баб-эль-Уэд на своём джипе так, словно этот район принадлежал ему, и громко посигналил, проезжая мимо «каса де лос Мартинес». Открылась ставня, и в окне появилась Конча — ещё совсем сонная, с юными грудями, выглядывающими из-под ночной рубашки.
226
«Большой Мольн» (фр. Le Grand Meaulnes) — роман о взрослении, написанный Аленом-Фурнье, классиком французской литературы для юношества. Огюстен Мольн — главный герой романа, юноша, который пытается отыскать свою детскую мечту в суровой реальности взрослой жизни.
227
Здесь перечислены названия и аббревиатуры разнообразных националис-тических организаций и партий, направленных на борьбу за независимость Алжира. В частности: «Североафриканская звезда» или ЭНА (фр. Étoile Nord-Africaine; ENA); «Демократический союз Алжирского манифеста» или УДМА (фр. Union Démocratique du Manifeste Algérien; UDMA); «Движение за торжество демократических свобод» или МТЛД (фр. Le Mouvement pour le triomphe des libertés démocratiques; MTLD) и «Партия алжирского народа» (фр. Parti du Peuple Algerien; PPA).