Он считал, что настоящие враги Китая — коммунисты, а не японцы, которых американцы вскоре подомнут под себя. Он понуждал Чана использовать предоставленные США оружие и технику против солдат Мао Цзэдуна и Чжу Дэ, пока те ещё плохо организованы. Но тут возмутилась американская общественность. Вашингтон мог иметь дело только с одной войной за раз, и коварный тайпан Буафёрас был отправлен в изгнание.
Жюльен вступил во французскую армию и был направлен в Пятую миссию в Куньмине. Он отправился в Юньнань, добрался до Тонкина и впервые вступил в контакт с партизанами Вьетминя.
Выполняя свою задачу, он убедил коммунистических лидеров, что пришёл как защитник демократии, а не авангард колониального завоевания. Он и без того считал Вьетминь эффективным и опасным. Его нередко посылали в Китай. Каждый раз, возвращаясь в Индокитай, он замечал, что Вьетминь организовывается и развивается по тем же методам, что и Коммунистическая партия Китая.
Когда он отправился в Сайгон, то остановился у директора Индокитайского банка и установил тесные связи с крупными китайскими банкирами Шолона[35]. Американские и китайские службы на Формозе[36] неоднократно приглашали его работать на них, но деньги его не интересовали. Французская разведка лучше соответствовала его темпераменту и задаче, которую он имел в виду. Неорганизованность и сложность этой разведки полностью развязали ему руки.
У него были старые счёты с Луаном, а для этого удобнее было продолжать носить форму…
Когда в Шанхай вошли коммунисты, его отец остался там, чтобы договориться с новым режимом о некоторых коммерческих сделках. У этого старого ублюдка хватило мужества! Но переговоры закончились неудачей, не осталось никого, кого можно было подкупить — разве что весь режим, да и то не получилось бы сразу. Четыре года тайпан Арман Буафёрас, лишённый опиума и маленьких девочек, оставался заложником в руках коммунистов, а затем вернулся во Францию. Коммунисты отказали ему в навозе, на котором он жил — удивительно, что он не умер.
В Китае же отныне занимались только искусственным разведением бесполых муравьев в химически чистой среде.
Утром один из бо-дои пришёл за Буафёрасом. Голос наблюдал за приближением капитана. Предложив сигарету, он странно улыбнулся.
— Похоже, вы не очень пострадали от этого трудного похода, господин капитан.
А потом вдруг заговорил по-вьетнамски.
— Мне сказали, что вы очень хорошо говорите на нашем языке… как могут говорить только те, в чьих жилах течёт наша кровь. Вы ведь евразиец, не так ли, возможно, во втором или третьем поколении?
— Меня воспитывала вьетнамская няня, и я выучил ваш язык раньше, чем свой родной.
— Что вы делали в Дьен-Бьен-Фу?
— Я отвечал за ПИМов, благодаря знанию вьетнамского языка. Я уже говорил вам об этом.
По знаку Голоса бо-дои схватили капитана. Они связали ему руки за спиной куском проволоки, рывком подтянув локти вверх.
— Это ложь, капитан Буафёрас. Вы принадлежали к организации G.C.M.A.[37] и дошли до Дьен-Бьен-Фу только в течение последних нескольких дней. До этого вы были к северу от Фонг-Тхо, где командовали группой партизан. Вы были одним из тех негодяев, которые пытались поднять горское меньшинство против вьетнамского народа.
Буафёрас всего лишь проходил через Фонг-Тхо. Он отправился дальше на север, чтобы разобраться с таями Юньнани. Голос спутал его с офицером-квартероном, который принадлежал к этой организации и пытался сформировать партизанскую группу из горцев и нескольких китайских головорезов. Офицера убили из засады его собственные люди: была какая-то возня из-за девушки, денег или опиума. Вьетминь не имел к этому делу никакого отношения.
Буафёрас понял, что быть спутанным с этим евразийцем весьма в его интересах.
— Признаю, я солгал.
— Я ценю вашу откровенность, пусть и запоздалую. Мой долг — наказать вас. Вы будете связаны до конца похода. Вам категорически запрещено говорить что-нибудь часовым. Но если вам так хочется попрактиковаться во вьетнамском, вы всегда можете прийти ко мне. Тогда мы могли бы обсудить, что вы делали к северу от Фонг-Тхо.
— Моё задание там провалилось…
— Так и должно было быть. Мы проведём расследование, чтобы выяснить, совершили ли вы какие-либо военные преступления. До тех пор вы будете находиться под особым наблюдением.
Буафёрас завершал поход отдельно от своих товарищей и под пристальным наблюдением трёх часовых, которые тыкали ему в рёбра стволами автоматов, едва он открывал рот. Его охрана менялась каждый день.
37
Groupe de Commandos Mixtes Autonomes — организация, занимавшаяся созданием партизанских отрядов в тылу Вьетминя. (Прим. автора.) От переводчика: мне не удалось найти сведения об организации с такой расшифровкой аббревиатуры G.C.M.A., но есть Groupement de Commandos Mixtes Aéroportés (Смешанные группы парашютистов), которые занимались примерно тем же самым.