— Товарищ Суэн, — ответил вьет, — безусловно, добровольно возьмёт на себя эту дополнительную задачу. Она знает свой воинский долг и поклялась служить нашему делу телом и душой раз и навсегда.
Он произнёс эту маленькую речь с нескрываемым самодовольством. И бросил быстрый взгляд — произвела ли она какое-нибудь впечатление, но большой негр оставался непроницаем, его мысли были где-то далеко. Он перебирал в уме всё, что знал об этой болезни, все способы лечения, которые были открыты. Ни один из этих способов не был доступен здесь, и в любом случае было уже слишком поздно. Диа опустил голову и почувствовал острую боль, что возникала каждый раз, когда смерть брала верх над жизнью и отнимала у него одного из пациентов. В душе он был добрым христианином, но всё ещё смутно верил в старые анимистические легенды и чувствовал, что каждое умершее существо уменьшает общее количество «жизненной силы» Вселенной. Часть его собственных сил будет отнята у него, когда Эсклавье последним усилием изгонит ту жизнь, которая у него ещё осталась. Кроме того Диа потеряет товарища, а у него было чрезвычайно сильное чувство единства. Между собой негры звали друг друга братьями, но Диа называл братьями и многих белых.
Ранним утром у Эсклавье снова поднялась температура, и Суэн вспомнила, что сказал чёрный врач… Француз должен был умереть… если только… Но она не имела права думать об этом.
У пациента была амёбная дизентерия, так как он испражнялся кровью — она знала это, для этого ей не нужно было быть врачом.
В аптечке начальника было несколько длинных коричневых ампул, которые лечат дизентерию — там был эметин[64]. Но эметин был в дефиците, он хранился для солдат Народной армии.
Эсклавье снова начал стонать. Она вытерла пот с его лба влажной тряпкой. Черты лица больного заострились — он сражался со смертью один-одинёшенек, сражался с большим чёрным рыбаком из легенды, который бродил по солнечным пляжам Аннама с душами людей в своей сети. Она была здесь, чтобы помочь ему, и она ничего не делала. Но она не имела права ничего делать, даже верить в большого рыбака.
Она снова вытерла ему лоб и попыталась разжать зубы, чтобы заставить проглотить немного чая.
Эметин предназначался только для солдат Народной армии — и это было правильно, потому что им приходилось сражаться без авиации, без лекарств против богатых солдат, защищающих империализм. Но президент Хо провозгласил политику милосердия…
Эсклавье издал что-то вроде сильной икоты — Суэн подумала, что он сейчас умрёт, и её охватила печаль, как будто сейчас отнимут кого-то очень дорогого для неё: отца, мать… Но нет, это было другое, это было что-то ещё более сильное. А потом больной восстановил дыхание.
Она отчаянно пыталась решить, что делать:
— Я пойду и повидаюсь с начальником — я выполнила перед ним свой долг, он доверяет мне — и попрошу его, в качестве особого одолжения, дать ампулу эметина. Он не сможет отказать мне. Да, но здесь его нет — он спит, он устал, я не могу разбудить его из-за чего-то столь незначительного. Я доложу ему завтра. В любом случае скоро наступит мир, и лекарства начнут поступать со всех концов земли.
Суэн поспешила в лазарет — хлещущие потоки дождя ослепили её и дважды сорвали шлем с головы.
Она освещала себе путь, как её учили, включая и выключая электрический фонарик, чтобы не тратить батарейку впустую.
Когда она вернулась, в её мокрой руке была зажата драгоценная ампула. Она достала иголку и шприц из аптечки первой помощи и при свете огарка подогрела немного воды на очаге хижины.
Вода закипала долго. Ей хотелось кричать от нетерпения, ведь пациент мог умереть в любой момент. Она отчаянно подула на тлеющие угли. Тропический дождь снаружи хлынул непрерывным ливнем.
Наконец ей удалось сделать укол, и ей показалось, что Эсклавье сразу же почувствовал себя спокойнее и снова начал дышать более ровно.
Ливень тоже немного утих — утратил свою ярость и жестокость, и мириады дождевых капель, стучащих по крыше хижины, звучали почти дружелюбно. Огонь замерцал и медленно угас, всё ещё отбрасывая слабые отблески, которые вспыхивали на тонких перегородках и лице больного — измождённой маске с тёмными впадинами глазниц.
Суэн была счастлива — у постели этого человека, чьего имени она не знала, человека чужой расы, она испытывала радость, о существовании которой никогда раньше не подозревала.
Своим маленьким плетёным веером она медленно всколыхнула застоявшийся воздух над лицом пленного и улыбнулась. Он принадлежал ей, потому что она спасла его, в этом она была уверена, ничего не зная о том, что эметин вообще не влияет на спирохетоз. Однажды наступит мир, и они снова встретятся. Он снова станет сильным и статным, самым прекрасным, самым сильным белым человеком в мире. Тогда она расскажет ему, как ради него украла драгоценную ампулу.
64
Эметин — лекарство, получаемое из растения ипекакуана или рвотный корень (лат. Carapichea ipecacuanha). Используется для лечения инфекций, вызываемых паразитическими простейшими, а также как рвотное средство, поскольку вызывает тошноту даже при подкожном введении. Из серьёзных побочных эффектов — возможная сердечная недостаточность.