— Тогда почему вы не уедете из Грасса?
— Золотые слова, господин капитан. У меня месячный отпуск, ни монетки на расходы и старая тетушка, которая приютила меня в Грассе. Она чрезвычайно родовита и чрезвычайно глуха… Вы живёте в этих краях?
— Мой отец здесь.
— Не скучаете по Индокитаю?
— Я родился в Китае, так что именно по Китаю я должен скучать.
— Полагаю вы знаете моего кузена Ива Маренделя?
— Отлично знаю — мы вместе были заключёнными Лагеря номер один.
— Четыре года он ел один только рис. Теперь, вернувшись во Францию, он водит жену только во вьетнамские рестораны. Хочет научить её аннамскому языку. Не хотите вместе пообедать, капитан?
У Жюльена не было желания возвращаться к отцу, который бродил среди цветочных клумб в старом халате, оставляя за собой запах трупов и аптеки.
— Почему нет?
— Мы могли бы поехать в Кабри. У вас наверняка есть машина. «Аронд» или «Ведетт» или может быть «Фрегат»? У всех офицеров, вернувшихся из Индокитая есть машины.
— У меня нет.
— Это странно. Тогда давайте возьмём мою, если она сумеет туда вскарабкаться, старая колымага. А виллу вы себе строите? Те немногие офицеры, которые ещё не купили машины, строят виллы.
— Тоже нет.
За едой журналист не переставал пить и продолжал заказывать бутылку за бутылкой. В какой-то момент он даже так крепко сжал свой стакан, что тот лопнул в руке.
— Вас что-то тревожит? — спросил его Буафёрас. — Вам наскучил ваш долгий отпуск?
— Ваше лицо, капитан, такое же уродливое как моё — как говорят крестьяне, от такой рожи молоко скисает, а голос у вас скрипучий, как ржавая петля. Что до меня, то грации у меня не больше, чем у слона, а когда я потею, то воняю, как старый козёл. Девушка, которая в меня влюбится, должна быть либо не в своём уме, либо совершенно слепой. Вы когда-нибудь были влюблены?
— Со мной такого никогда не случалось. Я верю в плотскую страсть, а не любовь… И поскольку лицо у меня уродливое, как вы только что напомнили, я плачу за своё удовольствие, что никоим образом не умаляет плотской страсти, скорее, наоборот.
— Однажды я безумно влюбился в одну девушку. Я не знаю, любила ли она меня когда-нибудь в ответ, но, по крайней мере, привыкла ко мне. Я привёз ей её мужа из Индокитая, напичкав его гормонами, витаминами, бифштексами и икрой, а потом отправился в Грасс, чтобы прийти в себя.
— Полагаю, это жена Маренделя?
— Да, Жанин Марендель. Они пробрались в мою жизнь, как пара ленточных червей.
— Однако вы пользовались женой, пока муж был в плену.
— Я поступил как мерзавец, понимаю, но… Не хотите ли коньяку к кофе? Вы знаете Юссель — да, что в Коррезе? Вы бы видели этот город под дождём: длинная чёрная дорога, окружённая, насколько хватает глаз, ужасными домами среднего класса с пустыми белёсыми фасадами, скрывающими тайны, которые могут быть только мерзкими. Ползучее чувство отчаяния сжимает твою требуху, и хочется подсыпать немного мышьяка в бабушкину чашку просто ради смеха.
Через три месяца после свадьбы Ив Марендель улетел в Индокитай, а Жанин отправилась в Юссель, к родителям малыша Ива, в один из самых унылых домов на той дороге. Отец сколотил состояние на скобяных изделиях, оптовой торговле продуктами или чём-то в этом роде — радикал-социалист, масон, хотя посылает жену на мессу, и член Ротари-клуба. Ротари-клуб в Юсселе! Тетушки — пара уродливых старых дев. Все они ненавидели её. Жанин была молодой и хорошенькой, а когда смеялась, на щеке у неё появлялась ямочка. Она родом из семьи с приставкой «де»[90], но её родители разорились. И для этих буржуа она была авантюристкой, похитившей сердце бедного малютки Ива.
Глотните ещё коньяку, капитан Буафёрас, который родился в Индокитае и который не может понять, насколько французская провинциальная буржуазия жестока и ограничена.
Ну вот, Жанин сбежала из страха, что они могут убить её, впрыснув все свои яды в её жизнь. Я приходился ей кузеном, покупал ей сладости, когда она была маленькой девочкой, а когда выросла — граммофонные пластинки. Я оказался единственным членом её семьи, кто пришёл на свадьбу. Она выходила замуж за друга детства, с кем делила сладости, купленные мной, и кому ставила мои пластинки.
Ибо старый дом в Юсселе, дождь Юсселя, скука Юсселя необъяснимо породили чудесного парнишку по имени Ив, который так сильно походил на неё.