Напомним, что немецкие принцы и латинское духовенство воспрепятствовали распространению этих переводов в западноевропейских странах, им подвластных, и ученики свв. Кирилла и Мефодия были ими заключены в тюрьмы или изгнаны. Некоторые из них получили возможность продолжать свою просветительскую миссию в Богемии, но в этой стране, где прославилась крещенная св. Мефодием княгиня св. Людмила (t 921 г.), начались, как и в Моравии, насилия латинского духовенства. Ученики свв. братьев — Климент и Наум — наиболее потрудились в Болгарии, свободной от римского влияния. Там уже царил церковно-славянский язык, на который с греческого был переведен "Номоканон", выработанный в VII в. на Трульском Соборе. "Номоканон" стал на Руси первым сборником законов под его болгарским названием "Кормчей книги". Возможно, что эти-то переводы и дали повод незадачливым историкам тенденциозно приписывать крещение и просвещение Руси не Византии, а болгарам, забыв, что первые памятники болгарской древнеславянской письменности, проникшие в Киев, являлись не болгарскими сочинениями, а точными копиями греческих оригиналов, переведенных для славян свв. братьями и их болгарскими и моравскими учениками. Этот язык церковно-славянский, или болгарский, был единственным доступным для русских, и поэтому он вошел в употребление в Киевской Руси.
Митрополит Михаил ревностно занялся распространением веры. Вместе с греческими епископами он сам предпринял путешествие вверх по Днепру до Новгорода. Другие проповедники дошли до Ростова. Всюду стали строиться церкви и многие крестились. Древнейшие русские епархии были основаны в Новгороде, Чернигове, Белгороде (около Киева), Ростове и Владимире Волынском. С 991 г. по 1035 резиденцией митрополита был город Переяславль.
Вместе с первыми православными пастырями в Киев пришло из Византии монашество, скоро привившееся настолько, что монахам принадлежит главная заслуга проповеди веры по всей Руси. Монастыри мужские и женские утверждались на строгих уставах греческих обителей. Первым и славнейшим из русских монастырей стала Киево-Печерская Лавра, основанная в XI в. преп. Антонием и Феодосием Печерскими. По преданию, на правом берегу Днепра издревле существовали пещеры, в которых варяги укрывали награбленную во время походов добычу. Это место понравилось преп. Антонию и он вырыл себе пещеру для уединенного жития. Но вскоре его подвиги привлекли туда учеников и возник монастырь, ставший знаменитым не только мощами угодников, погребенных в пещерах, но и как источник православной культуры.
Пещеры делятся на Антониевы, или Ближние, и Феодосиевы, или Дальние. Кроме монастырской братии, начиная со времен преп. Антония, в них заживо погребались затворники, всю жизнь питавшиеся просфорами и водой и жившие в тесных пещерах, ими вырытых, до самой смерти. Затворничество особенно усилилось в XII в. В соборном Успенском храме с 1073 г. хранилась привезенная греческими каменщиками из Константинополя древнейшая на Руси чудотворная икона Успения. В Лавре находилось 18 церквей.
Толчок к интенсивной миссионерской деятельности иноков дал особенно преп. Феодосии, кроме своих аскетических подвигов прославившийся как писатель и проповедник. Под его руководством учились иноки, будущие пионеры монашества и цивилизации, основавшие впоследствии монастыри в самых диких и пустынных краях России.
Монастыри становились центрами целых округов, к ним стекались привлеченные святостью иноческой жизни язычники. Монахи организовывали при обителях школы, библиотеки, больницы, заботясь о народном просвещении и одновременно о крещении в истинную веру. Вследствие этого становится понятным, отчего почти все известные писатели Киевской Руси принадлежали к монашеству. Для расширения таковых центров монастырям стали дарить не только церкви и драгоценные украшения, но и земли, на которых строились монастырские поселки и велось хозяйство, согласно византийским законам. Законы эти, касающиеся церковного землевладения, были настолько продуманны и веками испытаны, что монастырское хозяйственное управление стало образцом для частных и городских хозяйственных учреждений.
Проф. Г.В.Вернадский, подчеркивая влияние Православия на развитие древнерусской общественности, указывает на эволюцию "семейно-родовой общины"43. Община эта являлась родовым союзом не только членов рода, проживавших вместе, но и не родных по крови, а принятых в общину людей для усиления после войн, эпидемий и т.д. Эти чужие принимались на договоренных предварительно условиях и назывались складниками или сябрами.