Преследуя обоюдную выгоду, нередко общины объединялись между собой, но без слияния, и составляли, таким образом, "волостные общины". С древних времен таковые же союзы образовывались вокруг промышленников или военных вождей. Так, например, варяжские дружинники являлись содружеством вокруг князя, участвуя в его походах и завоеваниях, а в мирное время образуя княжеский двор там, где князь обосновывался. Из этих княжеских дружин понемногу стали выходить бояре-вотчинники44, т.е. владельцы дарованных имений. С укреплением династии Святослава в отличие от хазарского порядка варяги узаконили раздачу вотчин дружинникам, а также даровали им право суда.
Нравы славян были суровы, как и их законы, но некоторые черты их быта поражают своим благородством в отличие от многих современных нам явлений: выступая в поход, язычник — князь Святослав Игоревич, открыто оповещал своих врагов до начала военных действий: "иду на вы"; неприятельские парламентеры считались неприкосновенными; при заключении договоров обязательно признавалась полная равноправность сторон и т.д.
"Право Древней Руси, — пишет Вернадский, — не отличалось еще от религии и нравственности. Не случайно слово "правда" означало в Древней Руси и правду-истину, и правду-справедливость, и право, и закон"45.
Православная вера, смягчив или уничтожив древние языческие законы, содействовала развитию вышеуказанных черт русского быта. Св. Владимир не на словах, а на деле стал проводить истинно христианские реформы. Как мы сказали, первым сборником законов Киевской Руси стал "Номоканон", или "Кормчая книга". В нем содержались дополненные на Трульском Соборе Апостольские правила, постановления Вселенских Соборов и гражданские законы Византийских императоров. К этому основному каноническому сборнику в VIII в. прибавили "Эклогу", а в IX — "Прохирон".
С самого крещения "Номоканон" был принят полностью и оставался долгое время главнейшим юридическо-каноническим пособием Древней Руси.
Духовенство было освобождено от податей, гражданского суда и всяких служб и, кроме своих церковных обязанностей, занималось педагогической работой в открытых повсюду школах. Митрополит и епископы приняли самое деятельное участие в организации Киевской государственности. Как писал митрополит Иларион, Владимир часто с ним советовался по различным вопросам, между прочим, при выработке земельного устава.
Компетенция церковного суда была Владимиром значительно расширена по сравнению с греческим и римским правом, т.к. ему подлежали дела семейные, например тяжба о наследстве, родительская власть, имущественные разногласия между супругами и т.д. Возрастало постепенно значение и самого князя: благодаря Церкви на него перестали смотреть лишь как на вождя, которого можно было прогнать, если им не довольна дружина, или даже убить (как Игоря). Княжеская власть все более и более приобретала ореол Божественного избрания. Церковь направляла князей "на казнь злым, а добрым на помилование", ибо "всякая власть от Бога и князь есть слуга Божий". Из посланий митрополита Никифора явствует, как Церковь понимала княжескую власть: в них видно влияние византийской теории о гармонии-"симфонии" между Церковью и государем и указывается, каковы должны быть в православном государстве сношения митрополита с князем. Митрополит — главный советник князя — с древних времен пользовался правом "печалования" перед ним, т.е. ходатайства, призывая к милосердию в различных житейских случаях46.
Церковь подчеркивала неоднократно нравственные обязательства князей в отношении подданных, а также призывала подданных чтить и любить своего князя. Это наиболее убедительно сформулировано в пастырском поучении епископа Новгородского Луки Жидяты († 1060 г ): "Бога бойтесь, князя чтите''
Моральный авторитет православных иерархов настолько укрепился при княжеском дворе, что нередко в летописях мы находим случаи, когда они открыто порицали самого князя или его приближенных за неправду или дела, противные заповедям. Духовенство смело выступало для усмирения народных брожений, для примирения друг с другом часто воюющих княжеств и городов, для посредничества между князьями и народом, не говоря уже о моральной и религиозной поддержке, оказываемой во время войн, болезней и различных бед.
Еще большим влиянием и уважением пользовались монахи и подвижники, подлинно выковавшие русский социальный быт, отсеивая от него понемногу все языческое. В летописях мы читаем следующее: "Подвиги святых монахов сияют чудесами больше мирской власти и ради их мирские вельможи преклоняют главу свою перед монахами". Особенно отмечается всеобщее уважение, заслуженное иноками Печерского монастыря. Епископ Симон писал игумену Поликарпу Печерскому: "Смотри, как уважают тебя здесь князья и бояре и все друзья твои"47.