Чемоданов деликатно отказался от встречи с нунцием. Заметим, что русское посольство было в Венеции горячо встречено греками, там проживавшими. Их духовенство, приветствуя русских, сравнило Алексея Михайловича с Константином Великим и умоляло русских просить царя поскорее победить нечестивых турок и освободить Византию. Послы были бесконечно тронуты подобными речами.
Позже царский посол Менезиус поехал в Рим к папе Клименту X (1670-1676) с царской грамотой, призывая его к союзу против турок и прося его повлиять с этой целью на Францию и Англию. Перед аудиенцией папский церемониймейстер предупредил посла, что следовало ему поцеловать ногу у папы. На это Менезиус ответил: "Ногу папскую целовать отнюдь мне не велено, потому что великий государь наш католицкому римскому закону не повинуется; да и в прошлых годах, когда греки с латинцами были в соединении веры, и тогда греки папу в ногу не целовали. Когда в 1438 г. приезжал в Феррару к папе Евгению IV Царьградский патриарх Иосиф с митрополитами и епископами,то папа целовался с ними по-монашески и потом митрополиты и епископы и иные чины целовали его в руки".
Церемониймейстер возразил ему: "Если к папе приедет цесарь или какой другой христианский потентат и ногу папскую целовать не будет, то папу видеть не может". Менезиус ответил: "Когда так, то пусть папа велит меня отпустить".
Аудиенция все же состоялась и Менезиуса заставили силой преклонить колено перед папой, за что после он жаловался кардиналу Алтерию — племяннику папы, который сослался на обычай. Папа в ответной грамоте не захотел величать Алексея Михайловича царем, чем Менезиус оскорбился, и посольство закончилось ничем (Соловьев).
3. Гармония и ее нарушение
Дружба, связывавшая царя Алексея Михайловича и патриарха Никона, столь неприятная для некоторых бояр, приносила свой плод. Как мы видели, смелое выступление России в защиту гонимых единоверцев в Польше, сильно озадачившее латинян, дало грекам и другим нациям, угнетенным турками, надежду на возможность их освобождения. Увы! европейская политика помешала русским государям завершить чаемый крестовый поход на ислам.
Благодаря близости Никона к царю, население получило в его лице постоянного защитника и ходатая, а царь — ценного советника в различных делах. Антиканонические пункты "Уложения" касательно церковного имущества и суда пока еще оставались без применения. По своему положению, Никон участвовал в заседаниях боярской Думы, с чем не могли примириться те, которые прощали это Филарету, но не крестьянскому сыну, ставшему вторым лицом в государстве.
В 1653г. царь приказал титуловать Никона "патриархом Московским и всея Великия и Малыя России", а после завоевания Вильны — "и Белыя России", сам принимая одновременно соответствующие титулы.
Более того, когда Алексей Михайлович отправился с войском в поход против Польши в 1654 г., он даровал патриарху особый титул "великого государя", которым, как мы видели, до этого именовался лишь Филарет как царский родитель. Вместе с этим, на время отсутствий царя в столице патриарху поручалось все управление страной как государственному регенту, а также попечение над семьей государя.
Когда в 1654г. в Москве разразилась страшная эпидемия чумы, буквально обезлюдившая большую часть столицы, патриарх немедленно спас царскую семью, перевезя ее в Калязинский монастырь, а оттуда доставил к царю в Вязьму.
Как государственный регент патриарх поражал всех, даже врагов, своим большим умом, работоспособностью и умением разбираться в людях. Тут более, чем раньше, Никону была дана практическая возможность устранять все неправды лихоимцев и, принимая ежедневно бояр с докладами, править согласно христианской справедливости. Как регент патриарх нередко круто и надменно обращался с боярами, никому не позволяя обижать народ или злоупотреблять властью.
Разумеется, некоторые только и ждали случая ему за это отомстить. Павел Алеппский, архидиакон Антиохийского патриарха, в своих записках, восхищаясь красотой и порядком отстроенной Москвы, непрестанно украшаемой, описал чин приемов Никона как регента и величавое обращение его с боярами. Иподиакон его — Шушерин — в своих воспоминаниях о Никоне свидетельствует, насколько в домашнем обиходе патриарх поражал всех своей скромностью и нетребовательностью с тех пор, как стал митрополитом Новгородским и во все время своего патриаршества. Пища его всегда отличалась в частном быту монашеской скудностью. Заметим, что Никон тяготился пышным титулом "великого государя", которым наградил его царь, и говорил о нем, как о "горделивом и проклятом названии". Также не любил он пользоваться своими новыми церковными титулами и на соборных актах обычно подписывался "архиепископ царствующего града Москвы и патриарх всея России". Регентство, как и патриарший престол, были ему даны против его воли и, если в исполнении своих обязанностей Никон и окружил себя торжественным церемониалом и требовал от каждого подчинения, то эту внешность он рассматривал, как подобающую высокому патриаршему сану. Из сочинений Никона и всех его обращений явствует, насколько его понятие о патриаршестве православном соответствует древним традициям Вселенской Церкви и учению св. Отцов125.
125
Этому специально посвящена 1-я часть вышеназванного крупнейшего труда о Никоне проф. М.В.Зызыкина ("Историческая почва и источники Никоновских идей". Варшава, 1931).