В своем письме от 25 сентября 1668 г. Лигарид ответил Ширецкому следующее: "Никто здесь не слушает на такие темы (об унии). Я сам — единственное лицо, которое могло бы проводить это дело и который воспламенен самым горячим усердием видеть успех его . Я подавлен несчастьями, преследуем заговорами, окружен клеветами134. Пусть Святая Пропаганда рассмотрит внимательно и определит, как вдохновил ее Святой Дух, через милость и благодать нунция, которого я прошу повлиять в этом деле, помня, что патриарх Московский Иоасаф II сделает все, что может, чтобы лишить меня всякого места в рядах духовенства, выталкивая меня и отсекая всякую нить моей надежды быть выбранным в патриархи . Прошу тебя, как отца, не оставить ни одного камня не перевернутым, чтобы сделать что-либо для меня". Следуют его приветствия архиепископу Николаю — польскому примасу.
Приводя это послание, ясно рисующее нам истинный облик Лигарида, проф. Зызыкин подчеркивает тайный замысел коварного униата — стать, подобно Исидору, во главе Русской Церкви, дабы, наконец, завершить унию с Римом. Это явилось бы неожиданным финалом всего дела Никона, неосмотрительно порученного царем митрополиту Газскому. К счастью, вышеупомянутое послание патриарха Нектария сорвало план Св. Пропаганды. В этом же письме к о. Ширецкому Лигарид жалуется на то, что Нектарий смог написать царю подобное послание, положившее предел его мечтам сделать в Москве столь необыкновенную карьеру. Он умоляет своего друга выхлопотать в Риме пенсию для него, попавшего в беду. На самом деле, как мы видели, царь не забывал Лигарида и не прекращал ему выплаты приличного содержания в Киеве.
Эти знаменательные документы были взяты в архивах Польской Нунциатуры и опубликованы в 1859 г. ученым Тейнером (Theiner) в Риме, в ватиканском сборнике, озаглавленном "Monuments historiques, relatifs an regne d'Alexis Michailovitch". Их приводят в своих трудах В.Пальмер и проф. Зызыкин. Из них видны истинные побуждения Паисия в деле Никона: помимо жажды обогащения, развалить Русскую Церковь, заняв место законного патриарха, им оклеветанного не только на суде, но и перед Историей. Плану захвата патриаршей власти Паисием, к счастью, помешало соборное избрание Иоасафа II.
5. Апофеоз Никона. Крижанич. Время Феодора Алексеевича и царевны Софии
Великая неправда осуждения и ссылки патриарха Никона, совершенная агентом Ватикана в угоду ослепленным ненавистью и жаждой власти олигархам, тяжело отразилась на народе. За исключением непримиримых врагов — старообрядцев, видевших в Никоне антихриста, монашество и простонародье инстинктивно поняли, что пострадал невинный. Это видно из всех исследований о Никоне.
Архидиакон Павел Аллепский, описывая свой приезд в Россию, свидетельствует: "Мы видели во всех воеводах и других вельможах, во всем духовенстве и во всех светских людях московских постоянное выявление молитвы о благоденствии их патриарха, похвалы за его добрые качества, большую благодарность за его щедроты и самое доверчивое упование на его отеческое отношение". Изображение Никона на знаменах Стеньки Разина показывает, что этим разбойник рассчитывал повлиять на народ, любивший патриарха. Во все время пребывания своего в Воскресенском монастыре Никон постоянно принимал преданных ему людей, о чем пишет его иподиакон Шушерин (см. §3), а также Гюббенет. Тот же Шушерин описывает, как после низвержения из сана судьи побоялись взять у Никона мантию и посох "страха ради всенароднаго", а на другой день обманули толпу, что повезут патриарха через Спасские ворота, но во избежание беспорядков повезли через другие.
Разделять суровую ссылку Никона добровольно отправилась целая группа монахов Воскресенского монастыря, откуда многократно братия присылала ему провизию.
Прибыв на место, Никон, отвергнувший богатые дары Алексея Михайловича, принял скудные подношения крестьян и был до слез растроган вниманием толпы, которую грубо разгоняли пристава. Кроме добровольно деливших его ссылку монахов, в Ферапонтовом монастыре пришлось принять до десяти "келейных старцев", пожелавших пожизненно служить Никону в будничном быту.
"Громадная масса народа, — пишет проф. Николаевский, — не посвященная в церковные споры и диалектические тонкости, со своей стороны давно составила и изрекла бесхитростно замечательный отзыв о патриархе Никоне" ("Жизнь патриарха Никона в ссылке и заточении").
В 1668 г. гетман Брюховецкий в своем воззвании казакам объяснил истинную причину заточения Никона злобой бояр, которые "не яко овцы пастыревы были, но его свершили (т.е. свергли), егда не хотя послушными заповеди его быти, чтобы имети милость и любовь к ближним, к братии своей, то есть к убогим и мирским людям".
134
Это было написано после того, как царь получил обличительное послание от патриарха Нектария.