По своему складу ума, Феофан был "вольнодумцем в рясе". Став в России епископом Псковским, затем архиепископом Новгородским и, наконец, митрополитом, он горячо содействовал предпринятой Петром ломке Церкви, проводя в Православие протестантский рационализм. Он отрицал авторитет духовенства, обвиняя его в саботаже царских реформ, богослужениям предпочитал проповеди, а в своих проповедях занимался политической пропагандой. Кроме того, писал на всевозможные темы: составил предисловие к морскому уставу, "эмблемы" для придворных фейерверков, сочинял солдатские песенки, стихи и т.д. Отличаясь циничным оппортунизмом, Феофан заискивал у цареких фаворитов, затем их поносил. При Анне Иоанновне он всячески подлизывался к временщику Бирону138.
Всемерно отталкивая от Петра местоблюстителя Стефана, Феофан еще более утрировал в своих сочинениях понятие о царской власти. В своей "Правде воли монаршей", он пытался доказать, что не Церковь накладывает на царя обязательства, а он сам как высший архиерей определяет по своей собственной воле свое отношение к Церкви. Это было оправданием цезаропапистской теории, развитой Вальсамонам в Византии в угоду некоторым василевсам. Как мы писали (в гл. V), против этого лжетолкования монархии восставали тогда истинные учители Греческой Церкви, защищая принцип "симфонии". Феофан же постоянно ссылался именно на Вальсамона.
В своей книге "Розыск" он пишет, что греческие императоры будто бы продолжали носить титул "понтифекса максимус", дабы упрочить свою власть духовную и светскую, подобно языческим государям. Они были, по его толкованию, не только епископами, но и "епископами епископов".
В "Слове о власти и чести царской" Феофан утверждает, что власть царя — это власть высочайшая, "имеющая силу и повеление и крайнего суда и наказаний над всеми подданными чинами и властями как мирскими, так и духовными". Царь все может в Церкви, кроме совершения богослужения!
Умело смешивая папство с патриаршеством, Феофан желал как раз того, что нужно было Петру, то есть возбудить недоверие к патриаршеству как к власти, посягающей на царский абсолютизм.
Он внушил Петру, что патриаршество, зараженное папизмом, должно быть, кроме того, устранено как главная помеха к его великим преобразованиям.Замечательно, что в подкрепление этих нелепостей Прокопович не постеснялся указать царю на патриарха Никона, как на пример таковых, "бывших у нас замашек духовенства"! Разумеется, Петр и Феофан судили о патриархе-мученике лишь по составленной Лигаридом фальшивке и легенде о его "папоцезаризме", созданной в угоду Алексею Михайловичу боярами-олигархами. Вот к чему приводили клеветнические вымыслы митрополита Газского и его недалеких приспешников.
Под эгидой столь своеобразного владыки Петр, убежденный в своей правоте, участил свои удары против Церкви.
Воссозданный им Монастырский Приказ139 с 1701 по 1720 гг. всемерно разрушал церковную жизнь. Без ведома местоблюстителя Стефана Петр назначил в 1712г. архимандрита Феодосия Яновского администратором церковных дел в Петербурге. Его же он взял с собой в заграничное путешествие. Объяснялось это тем, что Феодосии был тех же убеждений, что и Прокопович. Царевич Алексей называл его апостолом лютеранства в России, между прочим, за его непочитание икон.
Увлеченный прежде всего государственным утилитаризмом, царь не понимал великого значения русских обителей, как духовно-культурных центров, считая монашествующих тунеядцами. Он говорил про них: "А что говорят — молятся, то и все молятся. Какая прибыль отечеству от сего? Воистину, токмо старая пословица: ни Богу, ни людям. Понеже большая часть бегут от податей и от лености, дабы даром хлеб есть". Оттуда и стремление его превратить монастыри в богадельни и инвалидные дома, попутно урезывая через Монастырский Приказ монастырское достояние, веками неприкосновенное как дарованное верующими Богу.
Указом от 8 февраля 1716г. царь приказывал следующее: "Всякаго чина мужеска и женска полу людям объявить, чтоб они у отцов своих духовных исповедовались повсегодно. А ежели кто в год не исповедается и на таких людей отцам духовным и приходским священникам подавать в городах архиереям и духовных лиц судьям, а в уездах старостам поповским имянныя росписи, а им те росписи отсылать губернаторам, а в уездах — к лантратам, а им, губернаторам и лантратам, на тех людей класть штрафы". Указ этот был повторен дважды: 17 февраля 1718 г. и 10 февраля 1721 г.
Штрафами также запрещено было разговаривать в церквах, что вечно нуждающемуся в деньгах, Петру представлялось интересным источником дохода!
138
При этом Прокопович не стеснялся высказывать свое безграничное преклонение перед немцами и о Германии писал, как о "первой царице Европы" и "стран всех матери".
139
Заметим, что параграфы о судебной компетенции Приказа почти дословно совпадают с пунктами "Уложения" царя Алексея Михайловича!