Что же касается деятельности Николай Павловича в защиту угнетенных исламом восточных и западных христиан, она тесно связана с так называемым "восточным вопросом" и заслуживает особого рассмотрения.
4. Николай Первый и крестовые походы XIX в.
В предыдущих главах настоящего очерка мы мимоходом коснулись взаимоотношений Запада с Оттоманской Портой. Гибель Византийской империи и порабощение греков, а затем захват турками древних балканских государств встречены были латинянами чуть ли не со злорадством. Преследуя выгодную экономическую политику на Востоке, налаженную еще с крестовых походов, западные государства завязали дружеские сношения с султанами, извлекая максимальную пользу из исчезновения своих греческих конкурентов. Выгода стала главным импульсом их политики. Одновременно проникшее в Константинополь латинское духовенство, с ведома и благословения пап, лицемерно старалось всячески унизить и ослабить православную иерархию, зависящую от турок. Потребовалось бы особое сочинение для описания постепенного упорного внедрения романизма в страны, подпавшие под власть ислама. Посулы, подкупы, интриги, клевета являлись там главным орудием ватиканской политики. Мы видели, что не раз патриаршая кафедра в Константинополе попадала в руки недостойных кандидатов, назначаемых подкупленными визирями в угоду иезуитам и их приспешникам. Возникавшие в связи с этим непорядки немедленно использовались латинством для лицемерного обличения Вселенского патриарха в глазах или русских государей, чтобы достигнуть разрыва Руси с Византийским престолом148, или среди угнетенного православного населения в Польше. Пропаганда эта, как было сказано, способствовала, в известной мере, осуществлению пресловутой "Брестской унии", а кроме того, успеху проповеди ислама в порабощенных славянских странах.
Интригуя в Константинополе, романизм приложил все старания для искоренения Православия также в Центральной Европе. Тут послушным орудием курии стала Вена, столица Священной Римской империи, в состав которой вошли многие искони православные народы. Умело направляемые Римом, австрийские императоры предприняли против славян жестокие гонения и всевозможные притеснения, выставляя из них православные традиции заодно с национальным самосознанием. Эта политика, свойственная германским феодалам и принцам еще со времен святых Кирилла и Мефодия, обескровила целые округа Богемии и Моравии, православное население которых веками продолжало сопротивляться инквизиторскому прозелитизму Рима. Приходится лишний раз подчеркнуть крепость православной веры, сохранившейся, несмотря на все усилия врагов, у многих русинов, чехов и других национальных меньшинств, претерпевших неописуемые гонения. Зажатые в тиски ислама и Рима, славянские народы Европы прошли поистине крестный путь. На смену кострам инквизиции явилась жестокая и коварная политика Венского двора: во время кровопролитнейших европейских войн (как, например, Тридцатилетняя Война) славяне, составлявшие наиболее боеспособную часть имперских армий, понесли огромные потери. Всегда несчастные использовались Веной как надежное "пушечное мясо", в мирное время превращаясь в бесправных рабов. В предыдущей главе мы показали, каково было их положение в империи в конце XVIII в. при царствовании "благочестивейшей" Марии-Терезии!..
Естественно, эти народы, как и греки, взирали на Россию, как на единственное государство, способное вернуть им свободу. Этим святым делом и занялись русские цари, побуждаемые не "империалистическими" интересами, каковыми руководствовались западные "колонизаторы", а защитой правды. Войны, начатые Россией на Востоке при Александре I, явились подлинно крестовым походом XIX в. во имя тех же идеалов, совершенно непонятных современному миру, каковые побудили Александра Павловича на заключение "Священного Союза" после освобождения им Европы от Наполеона. То, к чему веками взывали порабощенные балканские народы, стало, наконец, в XIX в. возможным исключительно благодаря жертвенности русских государей. Следует отметить, что не так называемая "интеллигенция", а преимущественно народные массы, как ив 1812 г., горячо откликнулись на призыв царя заступиться за единоверных братьев. Этому жертвенному порыву, охватившему все классы русского общества и собравшему многочисленные добровольческие отряды, — Греция, Румыния, Сербия, Болгария и Черногория обязаны своим освобождением.
148
На этом была отчасти построена аргументация иезуита Поссевина, склонявшего Грозного к союзу с Римом (см. гл. IV, § 1).