Историк Макарий Анкирский пишет: "После многих споров и попыток легатов привлечь всех на свою сторону отчаялись в соглашении... Император, Собор и весь сенат решили совершенным отлучением отсечь от церковного общения папу и его сторонников, предоставляя Богу их судить. Не предали их всецелой анафеме, как прочих еретиков, потому, что это народ великий и знаменитый, но не приняли их и в единение церковное. Записали это и в книги, где вместе изложили неповрежденное православное учение веры на тот конец, чтобы ни латиняне не беспокоили Восточных патриархов касательно того, что они осуждены, ни опять греки латинян, — следуя апостольской заповеди: "еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся, зная, что таковый развратился и есть самоосужден"26.
При Иннокентии III состоялся также 4-й крестовый поход (1202—1204), в котором приняли участие, с благословения папы, многие западные вельможи. Рыцари желали нанести сокрушительный удар туркам путем покорения Египта. Они договорились с венецианцами, располагавшими значительным флотом, о перевозе туда их войск. Однако хитрая торговая республика, прежде чем предоставить крестоносцам свои корабли, поставила им условие отобрать у венгров город Зара. Пока велась осада этого города, в лагерь крестоносцев прибыл греческий наследный князь Алексей, который стал просить рыцарей прийти на помощь его отцу, императору Исааку Ангелу, свергнутого с престола своим братом. Алексей считал крестоносцев воинами Христа, защитниками закона и справедливости, посвятившихся святому делу — отвоеванию Гроба Господня от неверных мусульман. Следовательно, доверие его к ним было полное.
Венецианцы, узнав о его ходатайстве, сразу сообразили, какую выгоду могла им принести экспедиция в Константинополь. Поэтому они всемерно поддержали просьбу Алексея и склонили рыцарей к изменению их маршрута.
Крестоносцы взяли столицу приступом и очень скоро заставили греков горько раскаяться в их доверии к западным христианам. Трудно перечислить бесчинства и ужасы, учиненные ими в Константинополе. Рыцари разграбили город дотла, осквернили древние храмы и жестоко отнеслись к жителям. Отец Жюжи характеризует этот эпизод следующим образом: 'Так называемые "освободители Гроба Господня" на самом деле преследовали цели завоевания себе государств, будь то за счет неверных или же христианской империи. Они этим изменили своим самым священным обязательствам" (M.Jugie. "Schisme Byzantin", p.252).
Пользуясь династическими распрями греков в своих и венецианских интересах, крестоносцы сумели извлечь выгоду из создавшегося положения. Объявив Византийскую империю упраздненной, они провозгласили "Латинскую империю"1 и выбрали императором графа Фландрского, Балдуина.
Историк Никита Хониат, бывший очевидцем злодеяний крестоносцев, описывает, как они искали повсюду золото и драгоценности, убивали, насиловали и пьянствовали. Жители столицы спасались во все стороны от этого ада. По дороге в Селимв-рию Никита повстречал маститого патриарха, Иоанна Каматира, оборванного, босого, идущего без жезла и без гроша в кармане.
Узурпатор Балдуин получил в свое владение Константинополь с европейскими берегами Босфора, с одной стороны до Мидии и Агатополя, с другой — до Зурула, Феодорополя и Визы.
Его соратники Вонифатий — маркиз Монферратский, Генрих Дандоло — венецианский дож и другие рыцари поделили между собой остальные земли, а также имущество разграбленных церквей, монастырей и византийских вельмож.
Венецианец Фома Морозини получил назначение в качестве первого латинского патриарха, а его соотечественники, купцы, забрали в свои руки все торговые центры и всю экономическую жизнь порабощенной империи.
Иннокентий III прислал свое благословение крестоносцам, а также новому императору Балдуину. Папа решил, что раз, волею Всевышнего, нечестивая схизма перестала существовать, следовательно, он сделался главой Восточной церкви, неожиданно достигнув того, о чем не могли мечтать его предшественники. Теперь следовало окончательно стереть следы ненавистной Греческой Церкви. Отец Жюжи пишет следующее: "Мероприятия папы и высшего латинского духовенства в "Латинском Иерусалимском королевстве", равно, как и в новой "Латинской империи Константинополя", не смогли сгладить враждебность и 1риготовить путь к мирному соглашению. Следует отметить, что в эту эпоху латиняне относились к греческой церковной дисциплине и литургии так же, как греки XI в. относились ко всему латинскому. Вместо прежней терпимости, они заставляли греков принимать латинские обряды, объявив их превосходство над византийскими. Латиняне стали укоренять среди греков придирчивую схоластику, игнорируя подлинные традиции Восточной церкви... Они хотели все переделать до мелочей под влиянием новых теорий, зародившихся в западных университетах и не имеющих никакого отношения к догматике" (там же, с. 253).
26
(Тит. III, 10-11) - . "De Ecclesiae Orientalis et Occidentalis perpetua consesione". Allatii. p/ 665/