11. Нечестивый сей автор изумляется, хотя и невольно, мудрости Василия Великого и Григория Богослова[1271]. Назианз же, родной город Григория, также именует Надиандом. Однако в отношении знания Священного Писания им обоим ставит в пример Аполлинария Лаодикийского[1272]. Похвальные речи Василия величественнее Аполлинариевых, а Григория, если сравнивать его и с тем и с другим, отличала основательность суждений; речь его была богаче, чем у Аполлинария, и тверже, чем у Василия.
12. Филосторгий утверждает, что не только Василий Великий[1273], но и Аполлинарий писал возражения против Апологии Евномия; когда же Евномий в пяти книгах оспорил Василия, тот, прочитав лишь первую, охвачен был тяжкой скорбью и от этого расстался с жизнью. Вот до какой степени сей сочинитель ложь предпочитает правде!
13. Филосторгий открыто и бессовестно клевещет на сих святейших мужей, Василия и Григория: якобы они утверждали, что Сын не вочеловечился, но обитал в человеке, и якобы по этой причине Аполлинарий разошелся с ними. Да и самому Аполлинарию вменяет в вину не то, за что укоряли его все благочестивые, но говорит, что он сделался ревнителем какого-то иного учения, и в числе прочего передает, что он якобы отрицал телесное воскресение.
14. Сочинения Аполлинария против Порфирия, по его словам, значительно превосходят все, написанное против него же Евсевием, да и рассуждения книг Мефодиевых[1274] по сравнению с ними представляются малозначительными.
15. Утверждает также, непонятно на каком основании, будто Аполлинарий был епископом, а Новат[1275] происходит из племени фригийцев.
16. Пишет еще, что родиной Валентиниана и Валента был Кибалис[1276].
17. Говорит Филосторгий, что самыми прославленными из исповедников единосущия были Феодор, епископ Гераклеи Фракийской, и Георгий, епископ Лаодикии Сирийской[1277], уроженец Александрии, до этого посвящавший себя занятиям философией. Согласно порядку времени за ними следовали старец Евстафий, заслуживший уважение простого народа и обладавший даром убеждать его, далее — Василий, Македоний Константинопольский[1278], Элевсий, епископ Кизика[1279]; с ними также пресвитеры Константинопольской церкви, Марафоний и Максимин.
18. Филосторгий, сравнивая Евномия и Аэция, из-за силы убеждения и неизменно готовых ясных ответов ставит выше Аэция. Казалось, у того все лежало на кончике языка. Однако Евномий превосходит его ясностью и стройностью учения, к тому же оно чрезвычайно доступно для понимания.
Из девятой книги
1. Девятая книга истории повествует о необычайных чудесах, сотворение коих Филосторгий приписывает Аэцию, Евномию и Леонтию, а затем Кандиду, Евагрию, Арриану и Флоренцию, но особенно — Феофилу Индийцу, также и прочим, из тех, в ком неистовство безбожия бушевало с наибольшей яростью. Причем Филосторгия от подобного рода измышлений ни в коей мере не удерживает и не смущает вся их абсурдность.
2. По словам Филосторгия, Моисей, после того как он покарал язвами Яанния и Яамврия[1280], предал смерти и мать одного из них.
3. Пишет еще, что Валент, возвратясь из Иллирии в Константинополь, удостоил особой чести Евдоксия[1281]. Посему Евдоксий все, обещанное Евномию, мог без труда исполнить, но не имел желания. Да и для Евзоя наступило благоприятное время, чтобы осуществить все решенное в их пользу Антиохийским собором. Но видно и тот и другой начисто забыли свои посулы: более того, Евзой принялся изобличать тех, кого прежде брал под защиту, и насмехаясь, в церкви именовал сторонников Аэция и Феофила Эфиопа «небоборцами» так, словно речь шла не о святости и вере, но о выборе красок и приемов. Евдоксий, в свою очередь, осыпал их бранью, так говоря посреди церкви: не зову их нечестивцами, чего они не жаждут услышать, дабы тем не приукрасить всю мерзость их отступничества, а зову — язвами.
4. Аэций и Евномий, насилу отделавшись от Евдоксия и Евзоя, препоручили Константинополь Флоренцию. Оттуда Аэций приплыл на Лесбос и там проживал в неком поместье близ Митилены, увлекая прельстительными речами всех приходящих к нему. Сие поместье в знак благоволения было даровано Аэцию императором Юлианом. Евномий тем временем перебрался в Халкидон и поселился в одном саду, бывшем его собственностью, вблизи приморских стен, проявляя, подобно Аэцию, внимание ко всем посещавшим его. И хотя ни тот, ни другой не возглавляли тогда собственную церковь, последователи почитали их всеобщими пастырями и наставниками. Евномий, с тех пор как покинул Кизик, в течение всей последующей жизни не священнодействовал, тем не менее ни один из разделявших его мнение епископов, не посоветовавшись с ним, не решил ни одного церковного дела.
1271
Василий Великий — см. прим. 57 к Геннадию, Григорий Богослов — см. прим. 58 к Геннадию.
1273
Полный текст «Опровержения на защитительную речь злочестивого Евномия», составленного Василием Великим, см.: Василий Великий. Творения. Ч. III. М., 1846. С. 1–230. Большая часть книги написана в виде диалога между Василием и Евномием.
1274
Порфирий Тирский, ученик Плотина, философ, прославившийся своим сочинением «Против христиан». Подробнее о Порфирий см. прим. 229 к Иерониму. Евсевий — имеется в виду Евсевий Кесарийский, написавший сочинение «Против Порфирия». Мефодий, епископ гг. Олимп и Тир. Подробнее см. прим. 295 к Иерониму и гл. LXXXIII его сочинения.
1277
Георгий Лаодикийский принадлежал к партии полуариан. Скончался в 363 г. Феодор, еп. Гераклейский (Фракия) участвовал в посольстве к Константу I накануне Сердикийского собора.
1279
Элевсий Кизикский принимал участие во II Вселенском соборе, куда он явился во главе партии македониан в количестве 36 человек. Они отказались принимать τό émooÀsion, заявив, что скорее перейдут в чистое арианство. Попытка Валента через собор в Никомедии склонить Элевсия к арианству завершилась ничем.