Церковные историки IV-V веков

ГЛАВА XXIII

Олимпий, епископ[455], родом из Испании, написал книгу, направленную против тех, кто источник греховности усматривает не в воле человека, а в изначальной природе его. Доказывает он, что зло от непослушания Богу сопровождает природу человеческую, а не от сотворения.

ГЛАВА XXIV

Бахиарий[456], получив духовное образование и решив уже посвятить себя служению Господу, духовному сану, предпочел, однако, странничество. Принадлежит ему, как говорят, целый ряд достойных внимания трактатов, я же прочел одно его сочинение, «О вере», где он обращается к епископу Римскому, защищаясь от нападок порицавших его добровольное изгнание, указывая, что из страха не перед людьми, но перед Богом, удалился он, уподобившись праотцу Аврааму, покинувшему, как известно, пределы земли своей по приказу Господа[457].

ГЛАВА XXV

Савватий, епископ Галликанской Церкви[458], по просьбе некой девы, посвятившей себя служению Господу, составил трактат «О вере», выступив против Маркиона[459] и учителя его Валентина[460], а также против Евномия и наставника его Аэция[461]. Доказывал он, апеллируя как к доводам разума, так и к свидетельствам Священного Писания, что начало Господнее едино и что Бог есть источник вечности и мир сотворил из ничего. Равно и в отношении Христа показывал он, что не в человеческом воображении Он пребывал, а телом был из плоти и крови, и истинно как человек и ел Он, и пил Он, и страдал, и воскрес. Маркион же и Валентин, исходя из того же, утверждали обратное, а именно, что личность Иисуса двойственна и что Господнее начало в ней является исключительно в умственном представлении. Также [доказывал] и Аэцию и Евномию, что Отец и Сын — не два божественных начала, но единосущны: Сын же от Отца и друг другу совечны Они. Аэций же и Евномий, по недомыслию своему, ему на это немало возражали.

ГЛАВА XXVI

Исаак[462] написал книгу «О Святой Троице» и воплощении Господнем: исследование это весьма темное и для понимания труднодоступное. Триединство Господа, как он утверждает, таково, что каждое начало несет в себе нечто такое, что отсутствует у другого и только ему присуще: так, Отец, не будучи порожден кем-либо, порождает Сына; Сын же, являясь порождением Отца, Ему совечен; Святой же Дух никем не порожден и не сотворен, но представляет из себя начало третье и от других отличное. Относительно Господнего воплощения утверждает он истинно следующее: един Христос, Сын Господа, о двух началах — и Господнем начале и человеческом.

ГЛАВА XXVII

Урсин, монах[463], писал против тех, кто повторно крестил еретиков. Полагал он, что воистину не должно это, да и Богу противно вторично крестить человека, пусть и примкнувшего к ереси, но крещеного уже во имя Отца и Сына и Святого Духа. Достаточно бы было во спасение его простого возложения руки, совершаемого православным священником по признании тем веры в Святую Единосущную Троицу и Иисуса Христа, Господа нашего.

ГЛАВА XXVIII

Другой Макарий, монах, издал в Риме сочинение, направленное против астрологов[464], в каковом труде он искал утешение от всякого рода восточных измышлений.

ГЛАВА XXIX

Другой Гелиодор, пресвитер Антиохийский[465], автор книги «О целомудрии», сочинения блистательного и свидетельствами Священного Писания обильно подтвержденного.

ГЛАВА XXX

Иоанн, епископ Иерусалимский[466], выступил с отдельной книгой против хулителей своих, доказывая, что не поступается он православной верой, отдавая должное таланту Оригена.

ГЛАВА XXXI

Павел, епископ[467], автор книги «О раскаянии», в которой, наставляя кающихся, учит он, что, скорбя о грехах своих, не должно быть поглощенным окончательно отчаянием и безмерной печалью своей.

ГЛАВА XXXII

Гельвидий[468], ученик Авксентия[469] и эпигон Симмаха, хоть и в религиозном рвении, но без всякой на то подготовки и основания издал трактат далеко не блестящий ни по части самих рассуждений, ни изложения их. Так, апеллируя к Священному Писанию, смысл которого истолкован был им превратно, утверждал он, что Святая Дева Мария, соединившись в законном браке с Иосифом, по рождении Господа имела от этого брака сыновей, к которым обращались как к братьям Иисуса, так что и Девой не пристало почитать ее. Иероним, выступая против подобного рода извращенного толкования, издал в опровержение Гельвидия книгу, полностью подтвержденную и основанную на свидетельствах священных текстов.

455

Олимпий, согласно одним источникам, епископ Толедо, согласно другим — епископ в Барселоне. Время его жизни можно определить, базируясь на данных Августина, который называет Олимпия среди наиболее известных, по его мнению, церковных писателей (С. Iul., II, 10, 33; III, 17, 32). Оба раза, когда Августин упоминает этих церковных деятелей, он называет их строго в определенном порядке: Ирений (130/140–202 гг.), Киприан (ум. 258 г.), Ретициан (начало IV в., участвовал в соборах 313–314 гг.), Олимпий, Хиларий (315–367 гг.), Амвросий (334–397 гг.), Григорий (330–390 гг.), Иннокентий (401–417 гг. понтификата), Иоанн (Хризостом, 347–407 гг.), Василий (Великий, 329–379 гг.). Итак, очевидно, что Августин намеренно расставляет этих отцов церкви в хронологическом порядке. Исходя из этого следует предположить, что время деятельности Олимпия приходится на первую половину IV в. Возможно, подтверждением этого является упоминание Оптатом (I, 26) некоего епископа Олимпия, который в 316 г. вместе с епископом Евномием был послан императором Константином в Карфаген для решения спора с донатистами.

456

Бахиарий, монах и поклонник Присциллиана. Пребывал в Галлии, Испании ок. 380 г. Вероятно, его можно идентифицировать с епископом Перегрином, составителем присциллианского канона писем св. Павла.

457

Быт. 12:1.

458

По всей видимости, это Савватий, крещеный еврей (ум. ок. 410 г.). Будучи новацианским пресвитером в Константинополе, он в царствование Феодосия I (379–395 гг.) провозглашал отмечание Пасхи согласно еврейскому календарю и пропагандировал большие строгости чем это имело место в общине новациан (в своих воззрениях он был последователем решений собора, который собрали фригийские новацианские епископы в правление Валента (364–378 гг.) во фригийском селении Пазе; следует отметить что самые известные новацианские епископы не присутствовали на этом соборе; согласно решению этого собора Пасху следует праздновать вместе с иудеями). По этому поводу (прежде всего о дате Пасхи) Константинопольский новацианский епископ Маркиан созвал собор новацианских епископов в вифинском селении Сангаре. Отцы этого собора признали что вопрос о Пасхе не может быть достаточным поводом для отделения от церкви, поэтому пусть каждый совершает Пасху когда хочет. Однако Савватий все-таки отделился от новациан стал епископом, и в наказание за посвящение в новацианские епископы был сослан на о. Родос. Однако последователи продолжили его учение. Савватиане просуществовали до VI в

459

Маркион был сыном епископа из Синопы. Будучи глубоко верующим, свою христианскую жизнь он начал с отречения от своего имущества. Тогда же он стал развивать свою доктрину, и, по-видимому, его отец был вынужден отлучить его от церкви. Маркион удалился в Рим при папе Гигине (136(?)–140(?) гг.). Здесь он встретился с сирийским гностиком Кердоном, и под его влиянием доктрина Маркиона приобрела гностическую окраску. Маркион пожертвовал христианской общине Рима значительную сумму (200 000 сестерциев) и часть своей библиотеки. Однако Совет старейшин, отвергнув учение Маркиона, вернул ему деньги, но библиотеку оставил. При папе Элевтерии (175–189 гг.) Маркион был отлучен от римской церкви и основал в Риме собственную общину. Секта маркионитов еще в IV в была весьма многочисленной и на востоке и на западе и просуществовала она вплоть до VI–VII вв.

В своем учении Маркион пользуется каноническими священными книгами, но только одни из них он сокращает, другие отбрасывает. Он создал свое искаженное Евангелие, положив в его основу Евангелие от Луки, и свой апостольский кодекс из 10 посланий ап. Павла, исключая соборные, пастырские послания и послания к евреям. Кроме того, Маркион написал трактат «Антитезис», в котором доказывал, что Бог Нового Завета не может быть тождественен с Богом Ветхого Завета. Отличие же в обрядах от церкви заключалось в том, что его последователи (он их называл «товарищи его бедствий») делились на совершенных и оглашенных; и оглашенные обязаны были присутствовать при всех частях богослужения, поскольку им, как менее просвещенным, тем более нужно было поучаться в христианской истине.

Исходным пунктом доктрины Маркиона был дуализм. Благому Богу, Отцу Христа, он противопоставил злое начало в лице праведного демиурга. Мир — создание «праведного демиурга» (о нем см. последний абзац текста сноски). Для поддержания в нем нравственного порядка он дал ему закон, но не вдохнул в человека нравственной силы для исполнения этого закона. Демиург хотел поддержать нравственный порядок в мире строгостью своих предписаний. Но вследствие этого получилось, что люди жестоко мучились на земле. Столь же жестоко было и наказание правосудным демиургом их после смерти: всех людей, согрешивших против его закона, а не согрешивших не было, он посылал в ад. Но Бог по своей милости, как Бог чистой любви и благодати, сжалился над страждущим человечеством и решил освободить его от власти демиурга. Для этого он посылает на землю в призрачном теле Мессию, выдавая себя за Мессию, обещанного иудейским богом. Мессия-Христос научил людей, как освободиться от демиурга, но этим возбудил против себя вражду самого демиурга, который пригвоздил Мессию на кресте. Конечно, его страдание было только призрачное, так как он явился в призрачном теле, но распятие на кресте было для него необходимо, чтобы он мог уподобиться мертвым, поскольку ад, в котором заключены были души умерших, не был открыт ни для кого из живых. Таким образом, своей призрачной смертью Христос воспользовался для того, чтобы освободить из ада всех заключенных умерших, страдавших от правосудия демиурга. Для освобождения живых Маркион предполагал вторичное пришествие Мессии после распятия. Он явился теперь не в призрачном теле, а в Своей славе и вступил в суд с демиургом. Основой для суда Христос избрал сам закон, данный демиургом, и обвинил его в том, что он поступил несправедливо и не исполнил собственного закона: в законе демиурга сказано: «Кто прольет кровь человека, того кровь прольется» (Быт. 9:6); однако вместо благодарности Христу за его различные благодеяния человеческому роду, сделанные совершенно безвозмездно, демиург распял его на кресте. Таким образом, демиург должен был признать себя нарушившим свой собственный закон и подлежащим казни. Тогда он начал упрашивать Христа пощадить его, обещаясь отдать ему всех тех, кто уверует в него. После этого Христос, явившись к апостолу Павлу, обратил его, и с этого началось развитие христианства на земле.

Исходя из этой доктрины, Маркион, признавая одно только христианство, с одинаковым отрицанием относился ко всему, что не было христианством, не предполагая никаких степенных различий. Поэтому он и на иудейство смотрел как на доктрину, не отличавшуюся по своему качеству от язычества. Поэтому он и считал, что следует отбросить Ветхий Завет и развивать доктрину исключительно в духе посланий ап. Павла. Такой слишком радикальный взгляд на иудейство вызывал сомнения даже у его последователей, поэтому они переработали его дуалистичную систему и ввели третье начало (кроме Бога-Отца и праведного демиурга) — понятие демиурга правосудного, отличного от материи с главным представителем ее сатаной. Таким образом, в маркионитстве имело место трехчастное начало.

460

Валентин, крупнейший представитель александрийского гнозиса, был родом из Египта. Учился он в Александрии, затем около 140 г. перешел в Рим и здесь приобрел столь значительную известность, что едва не стал епископом Рима, однако ему предпочли Пия I (140(?)–155(?)). Затем, либо в Риме, либо на Кипре, произошел его разрыв с церковью. Умер Валентин ок. 161 г.

Учение Валентина по своему плану распадается на две части — история плиромы (самого чистого бытия) и история кеномы (безусловной пустоты, чистого небытия).

История плиромы. В этой части учения Валентина и состоит его отличие от других форм гнозиса: обыкновенно учение о Боге в самом себе обходят, в то время как Валентин развивает его с особенной полнотой. Первоначало, Первоотец всего сущего есть самосущая «бездна бытия, глубина», составляющий брачную пару с «Молчанием», «Мыслью» или «Благодатью». Из этой сизигии развивается вся полнота духовного бытия, представляемая 28 новыми зонами, связанными в различные группы. Сперва является «Единый», «Ум» или «Отец» в сизигии с «Истиной». Вместе с первой парой эта вторая образует первую четверицу. Из «Ума» и «Истины» происходят «Слово» и «Жизнь», а от них — «Человек» и «Церковь». Эти четыре эона вместе с четверицею составляют первородную восьмерицу. «Слово» и «Жизнь» затем развивают из себя 5 пар эонов, или десятерицу. Таким образом, вся плирома состоит из 30 эонов. Тесно замкнутый круг плиромы охраняется «Пределом», или «Крестом», который, посредствуя между бытием и небытием, стоит на страже, как предел, т.е. как отрицательная сила, разделяющая все разнородное, и как крест, т.е. как положительная сила, закрепляющая на месте существующий строй. Но в самой плироме существует различие в интенсивности света и жизни. Четверица, восьмерица, десятерица, двадцатерица — это степени, по которым происходит духовная жизнь, ослабляясь по степени. Все эоны стремятся к познанию «Глубины», но адекватно ее познает лишь «Единородный». Остальным запрещает это сделать «Молчание». Таким образом, всю плирому проникает сознание неудовлетворенного стремления, и там, где ведение было более слабое, эта жажда знания, это ощущение различия между идеалом и действительностью развивается до мучительного состояния страсти. И «София»-«Мудрость», последний женский эон декады, самовольно порывает союз с «Вожделенным» и стремится к соединению с Первоначалом, к непосредственному созерцанию его совершенств. Ей грозило бы полное уничтожение в бездне Первоначала, если бы «Предел» не удержал ее от стремления. Но ее болезненная страсть разрешается тем, что она сама собой зачинает и рождает «Помышление», убогое женское существо без вида и формы (однако этим рождением положено первое основание миру). Таким образом, нарушен строй плиромы, и последовательное развитие духовной жизни оказывается невозможным. Новый период в истории плиромы открывается тем, что «Ум» и «Истина» производят «Христа» и «Св. Духа». Эта новая сизигия по своему происхождению уравнивается с первой парой второй четверицы. Христос и Св. Дух прежде всего успокоили дух «Мудрости», освободили ее от овладевшего ею помысла и возвратили ее «Вожделенному», а «Предел» выбросил «Помышление» за границы плиромы. Затем Христос всем эонам разъяснил природу сизигий и доказал, что Первоначало постижимо только для Единородного и именно в этой непостижимости и заключается причина вечного существования самой плиромы. Но с другой стороны, все, что только есть в божественной жизни познаваемого, то в совершенстве открыто в Сыне. А Св. Дух своим влиянием водворил между эонами равенство — условие спокойствия. Все эоны стали Умами и Словами, Человеками и Христами, а все женские эоны таким же образом стали Истинами, Жизнями, Церквями и Духами. Эоны воспевают гимн верховному началу, и, по соизволению Христа и Св. Духа, запечатленному Единородным, каждый эон производит что только в нем есть лучшего. Таким образом, Христос — эманация всей плиромы в совокупности. Его вечное назначение спасать погибшее, поэтому он — Спаситель. Его окружает свита низших духов — ангелов. Но ему нет невесты в плироме: в конце времен он должен составить сизигию с отверженцем плиромы Помышлением.

История кеномы. Выброшенное Пределом за границы плиромы, в кеному, Помышление носится около ее границ. Христос простер свою милость и на Энтимисис: он простер на кресте свои руки, т.е., не оставляя пределов плиромы, коснулся Энтимисис и дал ей в первый раз вид и форму. Это было первым ее образованием — только по существу. Но светлый образ Христа исчез, а Ахамот (Мудрость) устремилась к плироме. Но предел заградил ей путь, и она осталась в пустом пространстве, подверженная страданиям. Однако ей присуща возможность восторжествовать над своими страданиями. Этой победы она достигает лишь тогда, когда сам Христос предстал перед ней в кеноме и просветил светом познания. Это было ее второе образование. Движимая Христом, она направляет свою творческую силу на свои страдания и создает из мольбы (к плироме) психическую природу и ее отца и царя материальной природы — демиурга. Из низших страданий она создает: из печали — материю, из ужаса — горы, из слез — моря, из отчаяния — демонов. Так было положено начало низшему миру, который в своем строе и истории должен быть отображением плиромы. Сама Ахамот возносится над семью планетными пространствами, на границу плиромы и кеномы. Она неведома для самого демиурга.

Демиург — подобие Единородного. Под влиянием Ахамот он, сам того не осознавая, творит все по идеям плиромы. Он творит человека из психического и земного элементов, а Ахамот вдыхает в него искру духовного начала. С течением мировой истории все яснее выделяются три рода людей: 1) вещественные, всецело отдающиеся чувственным влечениям (язычники); 2) душевные, единосущные демиургу и его любимцы (иудеи); 3) духовные, чьих высоких стремлений демиург не понимал, но к которым относится со смутным уважением: он часто избирал из них своих пророков.

Когда же наступило обещанное время и сошел на землю обещанный демиургом психический Мессия, с ним при крещении соединился Христос-Спаситель, сошедший на него в виде голубя. Так как материя по самой природе своей обречена на погибель, то тело Мессии состояло из психических элементов. Поэтому даже Христос-Мессия прошел через Марию лишь как вода проходит через трубу. Иисус открыл людям высшее познание: в своей природе, истории и учении Он проявил тайны плиромы. Так его 30 лет от рождения до крещения указывали на 30 эонов. В своем предсмертном томлении он изобразил тайну страданий Ахамот. Само распятие его не имело никакого искупительного значения, Христос-Спаситель отделился от него, еще когда он был приведен к Пилату. Его духовный элемент был также недоступен страданию. Лишь психический элемент страдал на кресте, но и то не в собственном смысле, а чтобы изобразить, как Христос-Спаситель некогда простер на кресте свои руки и сообщил Ахамот образование по существу. Явление после Воскресения Христа к отвергнутому ап. Павлу является отражением явления Христа-Спасителя к отвергнутой Ахамот и ее образование по познанию. Наконец, в Евангелиях символически указаны величайшие тайны плиромы (тетрарда, по мнению валентиниан, указана в Ин. I, 14, пр.). Таким образом, значение христианства, согласно валентинианам, состоит лишь в сообщении гнозиса и облегчении для пневматиков способа к освобождению из материи.

Завершением всего мира будет то, что весь пневматический элемент, посеянный Ахамот в душах праведных еще в младенческом виде, но в мире воспитанный и развившийся до зрелости, освободится от уз мира. Тогда Ахамот вступит в плирому и составит сизигию Христу-Спасителю. Вместе с ней войдут туда все духи (пневмат) как невесты ангелов. Демиург, признав Христа, войдет с окружающими его праведными душами в огдоаду, и здесь они найдут совершенное успокоение, демиург — за рачительное и благотворное для церкви управление миром, праведники — за добродетельную жизнь. В то же время скрытый в глубине вещей огонь прорвется наружу и истребит материю.

Школа Валентина скоро разделилась по вопросу о теле Христа на две самостоятельные ветви: восточную (приписывала ему лишь духовное тело) и западную — италийскую (довольствовалась только отрицанием материального и допускала психическое).

461

Аэций (ум. ок. 370 г.), лидер радикальной арианской партии, называемой партией аномиев (они считали, что Сын неподобен Отцу). Он происходил из Келесирии (часть Сирии между горными цепями Ливан и Антиливан), отличался дарованиями и твердостью убеждений. Был последовательно рабом, странствующим слесарем, золотых дел мастером, врачом, сапожником, богословом. При этом он не оставлял научных занятий. Его учителями в богословии и толковании Писания были Паулин Тирский, Леонтий Антиохийский, Афанасий Аназарвский, Антоний Тарсский — т.н. ученые лукианисты. Аэций был известен как бескомпромиссный сторонник арианства (для аномиев сам Арий был недостаточно православен, так как ему не могли простить того бесцветного, половинчатого символа, который он представил Константину). Так, он отказался принять посвящение от арианского епископа Секунда Птолемаидского на том основании, что тот запятнал чистоту своих верований общением с омоусианами. Антиохийский арианский епископ Леонтий рукоположил Аэция диаконом, однако под давлением православных иерархов Флавиана и Диодора был вынужден запретить Аэцию свщеннодействовать и лишил его диаконства. Аэций с учеником Евномием (о нем см. прим. 35) отправился в Александрию и жил там у арианского епископа Георгия. В 357 г. после смерти Леонтия епископом Антиохии стал Евдоксий (о нем см. прим. 35, 54), чьи взгляды были близки к арианским. Аэций возвращается в Антиохию, и Евдоксий даже пытается восстановить его в сане диакона. В 359 г. во время диспута в Константинополе перед лицом императора Констанция по результатам собора в Селевкии между арианскими партиями василиан (омиусиан) и акакиан (омиев) Евдоксий (сторонник акакиан) был вынужден пожертвовать Аэцием, и доктрина аномиев была предана анафеме. Аэций, признавшийся перед лицом императора в авторстве сочинения, в котором доказывалось, что Сын неподобен Отцу, был сослан во Фригию и отлучен от церкви. Со вступлением на престол Юлиана Аэций был амнистирован и даже был вхож в дом императора.

Догматическая система Аэция была построена на диалектической противоположности рожденного и нерожденного. Считая эти понятия за адекватное выражение самого существа Отца и Сына, он стоял за их полное неподобие и при этом приписывал себе такое знание существа Божия, какое имеет сам Бог, поскольку, по его мнению. Бог открыл ему то, что скрывал до тех пор со времен апостолов.

462

Исаак Еврей — крещеный еврей. В 366 г. в Риме он присоединился к партии Урсина против папы Дамаса (см. об этом прим. 53, 84), активно проявил себя во время процесса, возбужденного Урсином против Дамаса. После неудачи этого предприятия Исаак был сослан в Испанию Грацианом (Coll. Avell. epist., 13, 5). В 378 г. он перешел обратно в иудаизм.

463

По всей видимости, его следует идентифицировать с Урсином (Урсицином), римским антипапой 366 г. (ум. после 381 г.). После смерти папы Либерия (352–366 гг.) Урсин был избран папой в противовес Дамасу (см. прим. 53) сильной, но немногочисленной группировкой, которая поддерживала еще антипапу Феликса II (который был в 355 г. посажен на папский трон императором Констанцием вместо изгнанного Либерия). Урсин был посвящен в сан епископом из Тибур (совр. Тиволи, недалеко от Рима). Подобное двоевластие привело к кровопролитию в Риме, в результате чего Урсин и его диаконы, Амантий и Люпус, были изгнаны префектом Рима. Императорское прощение позволило им вернуться, однако вновь возникшее насилие привело к их изгнанию. Прибыв в Милан в 370 г., Урсин был поддержан некоторыми арианскими епископами, и вместе они обвинили Дамасия в аморальности, однако он сумел оправдаться. Последний раз Урсин упоминается в письме Аквилейского собора (381 г.) императору, предостерегающем его против интриг антипапы.

464

Речь идет об астрологе Генетлиакосе, против которого резко выступал Макарий Римский, близкий друг Руфина. Этому Макарию приписывали апологию Руфина «За Оригена»: когда Руфин в 397 г. прибыл с востока в Рим, он встретился с Макарием, который, много слышавший об Оригене, хотел узнать о нем мнение Руфина. По его просьбе Руфин перевел книгу в защиту Оригена, а затем, по его же просьбе, принялся за перевод сочинения самого Оригена «О началах». По всей видимости, этого Макария следует идентифицировать с Макарием Магном, христианским апологетом, который ок. 400 г. написал Apocriticus. Этот труд состоит из 5 книг и рассказывает о 5-дневном диспуте между автором и языческим философом, вероятно Порфирием.

465

Более о нем ничего не известно.

466

Иоанн (ок. 356–417 гг.), племянник и наследник св. Кирилла как епископ Иерусалимский. В основном известен своей ролью в первом оригенистском споре, в котором он объединился с Руфином в защите Оригена против Епифания Кипрского и Иеронима. События развивались следующим образом. Когда в 386 г. Иероним прибыл в Палестину и поселился в Вифлееме, он, как и Руфин, находившийся тогда в Иерусалиме, был в тесном союзе с Иоанном Иерусалимским: их связывали в том числе и научные труды в изучении сочинений Оригена, о котором все они отзывались с похвалой. Но в 393 г. прибыли с запада паломники в Иерусалим во главе с Атербием, который требовал осуждения Оригена как еретика. Иероним, чувствительный к своей репутации строго православного, поступился своим уважением к Оригену и осудил его. Руфин же заперся в своем доме и не виделся с Атербием и поэтому не отрекся от Оригена. В 394 г. в Иерусалим явился Епифаний Кипрский, который долго жил в Египте и был противником оригенизма, откуда, по его мнению, вышло арианство. Епифаний был хорошо встречен Иоанном Иерусалимским, Иеронимом и латинянами. Епифанию по обычаю было предложено священнодействовать и проповедовать. Во время богослужения Епифаний начал говорить против Оригена. Клир же, который чуть ли не в полном составе был на стороне Оригена, начал роптать. Иоанн прислал к Епифанию архидиакона сказать, чтобы тот перестал говорить на эту тему. Затем все отправились на Голгофу, чтобы служить там в храме. По дороге желающие благословения преградили путь Епифанию, и тот остановился. Иоанн тут же вслух сказал, что Епифаний сделал это по честолюбию, чтобы овации продолжались дольше. Затем, когда они пришли в храм, Иоанн выступил с долгой проповедью против антропоморфистов (о них см. прим. 93). После Иоанна вышел Епифаний и потребовал, чтобы Иоанн анафематствовал Оригена. Отношения Епифания и Иоанна стали настолько натянутыми, что Епифаний удалился в Вифлеем к Иерониму, где говорил, что напрасно вступил в общение с еретиком-оригенистом Иоанном. Епифания уговорили пойти помириться, и под вечер он отправился в Иерусалим, но Иоанн его так встретил, что он в ту же ночь вернулся назад. Решено было порвать связи. Поскольку Вифлеемскому монастырю был необходим пресвитер, то Епифаний сам его рукоположил, что было прямым нарушением прав иерусалимского епископа. Епифаний не скрывал этого факта и в письме к Иоанну подробно рассказал об этом, убеждая Иоанна осудить Оригена. Епифаний скоро удалился, и оставшимся в Вифлеемском монастыре было необходимо примирится с Иоанном. Первую попытку предпринял комит Палестины Архелай в 396 г., когда он вызвал к себе обе стороны. Но вифлеемляне прождали в доме Архелая трое суток, а Иоанн не явился, ссылаясь на то, что его задержала болезнь одного человека. Через два месяца Феофил Александрийский (см. о нем прим. 91) прислал по просьбе Иоанна для прекращения распри пресвитера Исидора, но Исидор встал на сторону Иоанна. Вследствие этой неудачи выступил Иероним, пытаясь уладить дело письмами. Однако примирился лишь один Руфин, отправлявшийся из Иерусалима на запад. К концу жизни Иоанн стал помогать Пелагию, гостеприимно принял его в Иерусалиме, оправдал его от обвинений в ереси на диоцезном соборе в Иерусалиме (415 г.) и использовал все свое влияние, чтобы получить такой же положительный вердикт на метропольном соборе в Диосполисе (416 г.). В этом он противостоял усилиям Орозия, которого Августин послал в Палестину для поддержки Иеронима в борьбе против пелагианства.

467

Поскольку Геннадий не дает практически никаких биографических данных этого Павла, то его идентификация с кем-либо из множества епископов, носивших это имя, затруднена. В некоторых кодексах Павел именуется Паулином, однако и с этим именем возникают те же трудности. Однако далее у Геннадия рассказывается о Паулине Ноланском (XLVIII) и сообщается, что одним из главных его сочинений был труд «О раскаянии». Учитывая написание в некоторых кодексах имени Павла как Паулин, с определенной долей уверенности можно идентифицировать данного Павла (Паулина) как Паулина Ноланского (см. о нем прим. 69).

468

Гельвидий написал свой труд ок. 380 г. В 383 г. Иероним в ответ написал De perpetua Mariae virginitate adversus Helvidium, доказывая, что те, кого называли братьями Иисуса, были его двоюродными братьями. У Гельвидия было довольно большое количество последователей. Августин (Haer., 83) идентифицирует гельвидианцев с antidicomarianites в Аравии.

469

Авксенций (ум. 374 г.), арианский епископ Милана. Происходил из Каппадокии. Авксенций был рукоположен епископом Милана, чтобы заменить Дионисия, епископа Милана, изгнанного в 355 г. Осужденный соборами в Римини (359 г.) и Париже (360 г.), однако он получил поддержку Валентиниана I и поэтому, запутав своих противников в теологических диспутах и подписав символ веры, принятый в Римини, сохранил свой пост, несмотря на все усилия католической партии, возглавляемой Хиларием Пиктавьенским (в 364–365 гг.), Афанасием Александрийским и папой Дамасом (в 369 г.). В 371 г. Авксенций был осужден римской церковью, однако остался на кафедре и умер епископом. Амвросий Медиоланский был его преемником.