(I, 15) Я не премину рассказать и о некоем архимиме[668] по имени Маскулан. Он терпел многие несправедливости, так как перешел в католическую веру, более того, даже сам царь ласковыми речами соблазнял его стать язычником[669], обещая осыпать несметными дарами, если тот благосклонно выслушает его и уступит его воле. Когда же Маскулан остался тверд и непреклонен, царь приказал вынести ему смертный приговор, однако устроить дело так, чтобы тот тайно, заранее узнал о своей участи, и если в тот час он устрашится удара сверкающего меча, то без колебаний будет убит и при этом не будет прославлен как мученик; если же, напротив, он останется тверд в своей вере, следует пощадить его и отвести меч. Но этот праведник, подобно неподвижной колонне, укрепленный Христом, был исполнен твердости и возвратился, покрыв себя славой. И если завистливый враг не пожелал сделать его мучеником, то и очернить достойного христианина он также не смог.
(I, 16) Мы знаем и другого праведника, жившего в это же время, по имени Сатур[670]. И так как он был открытым приверженцем христовой церкви, и порочность ариан многократно доказывал с бесстрашием истинного католика — а был он управляющим[671] в доме Гунирика (Гунериха)[672] — некий диакон Маривад, которого несчастный Гунирик исключительно почитал, пытался порицанием склонить Сатура к тому, чтобы он стал арианином. Ему были обещаны многие почести и богатства, если согласится, и уготованы ужасные муки, если проявит упорство, так что сам он был волен решить свою участь; в случае же, если он отказывался исполнить царское повеление, то, как только дело его будет рассмотрено, он должен был, во-первых, лишиться дома и имущества, затем у него отнимались все рабы и дети, и жена его в его присутствии должна была быть отдана как наложница погонщику верблюдов. И сразу же стало ясно, насколько тот праведник тверд в своей вере, ибо он бросил вызов нечестивцам. По известной причине жена его, вопреки непреклонности мужа, хотела заключить перемирие с теми, кто стремился их покарать. Вот так же некогда и Ева, соблазненная коварством змея, обратилась к мужу[673]. Тот, однако, не уподобился Адаму, который, поддавшись соблазну, отведал плод запретного древа, ибо тогда был искушаем не Изгнанник Рая, но Сатур, исполненный Божьей благодати и заключающий в себе множество его щедрот. Женщина пришла к тому месту, где ее муж молился в уединении, в разорванных одеждах и с распущенными волосами, взяв с собой сыновей и единственную дочь, совсем еще маленькую, которую она тогда кормила молоком, держа на руках. Как одержимая, она бросилась к ногам мужа, при этом сама обхватила обеими руками его колени и с плачем обратила к нему змеиные речи: «Пожалей меня, о мой милый, а также и себя; пожалей и наших общих детей, которых ты видишь перед собою. Да не выпадет им рабская участь, ибо они есть славное продолжение нашего рода; да не буду и я принуждена к позорному и гнусному сожительству при живом муже, ведь что до меня, то среди подруг я всегда с похвалою говорила о моем Сатуре. Бог знает, почему ты против воли смиряешься с теми несчастьями, которые они твердо вознамерились причинить нам». Он же, подобно Иову[674], ответил ей благочестивыми словами: «Ты говоришь, как одна из неразумных женщин. Я бы устрашился, женщина, если бы в этой жизни были одни лишь преходящие радости. Своими же искусными речами, супруга, ты служишь дьяволу. Если бы ты любила мужа, то никогда не стала бы принуждать к второй смерти своего супруга. Пусть продадут в рабство детей, разлучат с женой, лишат достояния: я без колебаний исполню, как было обещано, слова Господа моего: если кто не оставит жену, детей, поле и дом свой, то не сможет быть моим учеником». Что же дальше? Женщина с детьми удалилась, ничего не добившись; Сатур, твердый в своем решении, был доставлен в собрание, его опровергали, увещевали, мучили пытками, и, наконец, истерзанного отпустили, запретив открыто проявлять свои убеждения. Они испробовали все возможное, но не могли, однако, снять с него столу крещения.
668
Архимим — главный мим, актер на главных ролях. Столь значительное внимание, уделяемое самим царем актеру объясняется тем, что у вандалов театр играл большую роль в жизни общества: «Все они (вандалы. —
670
Сатур, судя по имени, был римлянином и, учитывая его знатность и богатство (см. далее I, 16), являлся одним из тех знатных и богатых римлян, которых Гейзерих передал в полное подчинение своим сыновьям Гунериху и Гендзону (Procop. B.V., I, 5, 11), см. выше прим. 33.
671
Сатур был procurator. При вандалах этот титул носили сборщики налогов, которые назначались по отдельным городам или местностям из числа состоятельных римлян (Vita Fulgentii, I, 4–5; XVII, 35).
672
Гунерих большинством источников признается старшим сыном Гейзериха. Однако существует версия, что к моменту смерти Гейзериха он был старшим из выживших, поскольку собственно старшим сыном был Гендзон, умерший до того. Дата рождения Гунериха неизвестна. В 435 г. он был отдан отцом Валентиниану III как заложник в обеспечение соблюдения договора. Однако вскоре он был возвращен (до 439 г., когда вандалы в одностороннем порядке нарушили договор). Гунерих женился на дочери короля вестготов Теодориха I, но ок. 445 г. этот союз был расторгнут. Ок. 445 г. Гунерих был обручен с Евдокией, дочерью Валентиниана III и Евдоксии. В 455 г. Евдокия была привезена в Африку (после захвата Рима вандалами) и ок. 457 г. стала женой Гунериха. В 472 г. Евдокия бежала из Карфагена в Иерусалим, где вскоре умерла. Таким образом, к моменту смерти отца в 477 г. Гунерих был вдовцом.
674
Иов имел большое богатство, многочисленную семью и был знаменит своим благочестием. Сатана объяснял перед Богом благочестие Иова тем благосостоянием, которое тот имел. Бог решил испытать Иова: Иов вскоре лишился всего богатства, всех детей и был поражен проказой. Однако он остался тверд в своем благочестии, и благословение Божие снова возвращается к Иову: он получает многочисленное семейство и живет 140 лет. Ссылка Виктора относится, по всей видимости, к знаменитой фразе, произнесенной Иовом во дни испытаний: «Наг я вышел из чрева матери, наг и возвращусь. Господь дал. Господь и взял, да будет имя Господне благословенно!» (Иов. 1:21).