Книга католической веры
(III, 1) Царской властью нам приказано изложить суть католической веры, которую мы исповедуем; поэтому, сообразуясь со скромными силами наших мужей и поддержанные благочестивой аудиторией, мы вкратце поведаем о том, во что верим и что проповедуем. Итак, вначале мы поведем речь о единой сущности Отца и Сына, которую греки называют τό όμοούσιον, чтобы выяснить этот вопрос раз и навсегда. Нами, таким образом, признается, что Отец и Сын и Святой Дух имеют общую божественную природу; мы также признаем, согласно истинному вероисповеданию, что Отец пребывает в своем собственном лице, тем не менее и Сын существует в особом лице, также и Святой Дух сохраняет особенность своего лица, однако мы не отдаем предпочтение Отцу перед Сыном и не ставим Сына выше Отца или Святого Духа, также и Святой Дух мы не выделяем по сравнению с Отцом или Сыном: но нерожденный Отец и рожденный от Отца Сын и возникший от Отца Святой Дух, мы верим, представляют собой единую сущность и бытие, так как нерожденный Отец и рожденный Сын и возникший Святой Дух есть одно божество, пребывающее единым в трех лицах. Однако, вопреки этому догмату католической и апостольской веры, возникла ересь, которая вводит молодежь в заблуждение, утверждая, что Сын рожден не от божественной сущности Отца, но из ничего существующего, то есть появился без всякой первопричины; опровергнуть и совершенно разрушить это нечестивое утверждение, противоречащее вере, предназначено греческое понятие τό όμοούσιον, которое переводится как «единая сущность и бытие», объясняющее, что Сын не из небытия и не из иной сущности, но от Отца рожден. Следовательно, кто полагает, что понятие τό όμοούσιον надо отбросить, настаивает на утверждении, что Сын существует без какой-либо первопричины. Но если он рожден не из ничего, то, бесспорно, от Отца, и справедливо понятие τό όμοούσιον, то есть Отец и Сын суть едины.
(III, 2) Итак, Сын рожден от Отца и таким образом составляет с ним единую сущность; это положение подтверждают слова апостола: «В этом блеск славы и образ совершенства его, заключающий в себе все выражения щедрот его»[725]. С другой стороны, сам Бог Отец, порицая вероломство вероотступников, которые не желали постичь смысл предназначенных для них слов Сына, объявленных во всеуслышание через пророков, сказал: «Они не услышали глас сущего»[726]. Тот глас сущего наполнил ничтожного священным трепетом и побудил его свидетельствовать через некоего пророка, говоря: «Услышь рыдания, вознесшиеся превыше гор, и стенания по дорогам пустыни, ибо они погибли оттого, что были неразумны: они не слушали глас сущего, достигший с небес даже нерожденных младенцев»[727]. И опять же, тех, кто отклоняет положение о единой сущности и тем самым не желает признавать основу веры, Господь порицает, говоря: «Если заблуждаются они относительно моей сути, я во что бы то ни стало отвращу их от этого пагубного пути и наихудших помыслов»[728]. Кроме того, единую сущность Отца и Сына следует понимать не внешне, но тому, кто смотрит истинным внутренним зрением, она открывается совершенно явственно; так вопрошает пророк: «Кто заглянет в суть Бога и постигнет слово его?»[729] О том, что суть Отца есть суть Сына, было некогда дано пророческое предсказание, изреченное Соломоном: «Суть же и благодать свою, которую в Сыне имеешь, ты открыл явственно»[730], в образе и подобии хлеба небесного, ниспосланного с небес народу Израиля. На это сам Господь указал в Евангелии, говоря: «Не Моисей дал вам хлеб с неба, но Отец мой дает вам хлеб с неба»[731], и, поясняя свои слова о хлебе, говорит: «Я сам живой хлеб, который ниспослан с неба»[732]; об этом также сказано у пророка Давида: «Вкушал человек хлеб ангелов»[733].