И мы твердо убеждены, что это так, что Сын рожден от сути Отца, так как сам Бог-Отец приводит нам неоспоримое доказательство этого. Желая открыть нам, что Сын рожден из его собственной, имеющей невыразимую природу, сущности, чтобы просветить наш несовершенный разум и поднять нас от видимых явлений к незримому, Бог-Отец, чтобы найти способ поведать нам о происхождении божества, избрал слова земного рождения, говоря: «Из чрева я первым породил тебя, несущего свет»[762]. Кто более великий, кто более светлый соблаговолил бы открыть нам высшую мудрость? Какими доказательствами, какими примерами из мира преходящих вещей мог бы он объяснить нам таинство рождения божества, если не теми, которые используют, говоря о рождении из чрева? Не потому, что он сложен из телесных частей или соединен по каким-либо контурам сочленений; но потому, что иначе, через слово, нашему разуму не дано постичь истину божественного происхождения, поэтому мы вынуждены прибегать к словам человеческого рождения, так что нет смысла и дальше спорить: произошел ли Сын от сути Отца, ибо не подлежит сомнению, что Сын существует от Отца и рожден из чрева.
(III, 8) Итак, веря, что Бог-Отец из своей сущности, нечувствительно для себя, породил Сына, мы в то же время отрицаем, что собственная сущность Отца из-за Сына подверглась делению и тем самым понесла урон, что из-за этого он мог претерпеть страдания и испытать слабость. Для нас совершенно несвойственно предполагать и измышлять о Боге подобное, ибо мы твердо убеждены, что Отец совершенен и, будучи таковым, породил совершенного Сына без ущерба для себя, без всякого заимствования и без каких бы то ни было вообще страданий и немощи. Тем же, кто возражает на это, что, дескать, если Бог из себя самого породил Сына, то должен был из-за разделения понести урон, необходимо ответить, что Бог, разумеется, затратил усилия, когда создавал все сущее, и потому в день седьмой отдыхал от всех трудов своих. Но как при рождении из себя самого он не был подвержен ни слабости, ни любым другим отрицательным последствиям, так и по сотворении всего мира не испытал какой-либо сильной усталости. Кроме того, для нас совершенно очевидно, что рождению божества не может сопутствовать никакой урон, ибо мы признаем бесспорным, что Сын есть Бог от Бога и свет от света. Следовательно, если возникновение видимого мира и земной жизни не сопровождалось ничем подобным, тогда и свет, проистекая от света, и рождество, происходя от рождающей силы, сами являются источником света, ибо свет дает начало другому свету, не убывая и не испытывая ни малейшего ущерба, так как сам источник света неиссякаем: поэтому следует признать, насколько совершеннее и праведнее исходящее от Бога, а также невыразимую природу света, который, из себя самого порождая свет, не может претерпеть никакого урона! Оттого что Сын Отца — божество, рождение его не от времени, но и родивший и рожденный — оба вечны, как сияние, рожденное от света, совечно своему источнику. Теперь же, насколько позволяет несовершенство нашего разума, нами сказано достаточно о божественной природе Отца и Сына и о единой их сущности.
(III, 9) Нам остается поведать и привести доказательства того, что Святой Дух единосущен Отцу и Сыну и, как мы верим, равен им и совечен. Эту Троицу должно почитать, представленную в трех именах и лицах, однако следует признавать, что это не противоречит ни ее сущности, ни ее единству; но, как мы верим, божество, вечно и истинно пребывая в Отце и Сыне и Святом Духе, каждом в особенности, в соответствии с нашими убеждениями, не может при этом быть разделено, или, напротив, сама Троица не может быть слита в единственное лицо. В этом заключается чистая вера, принимаемая нами без всяких доказательств. По этой причине мы не стремимся ни оценивать, ни испытывать Бога, но признаем, что Бог един в упомянутых именах и лицах. Само же божество неизъяснимо, и потому не может быть ни разъяснено, ни постигнуто, ни названо, но сохраняет себя в именах и лицах; что так было и так есть, мы принимаем на веру, понимание же наше лишь отчасти, ибо превышает возможности ограниченного человеческого разума, верующим на это дано указание через пророка, гласящего: «Если не уверуете, то и не постигнете»[763]. Следовательно, божественная Троица едина, и в ее имени находит отражение единая сущность, но не одно лицо. Чтобы донести до нас эту истину, само божество приводит не оставляющие никаких сомнений доказательства и всегда убеждает нас многочисленными и частыми свидетельствами. Да будет и нам позволено привести в нашем кратком труде некоторые из многочисленных подтверждений, как доказательство истинной святости, и хотя у Господа имеется множество свидетельств, нет никакой нужды сообщать их полностью, ибо верующий будет убежден и немногими.