(V, 4) Не знаю, как и начать о жителе города Адруметина[858], Викториане, тогда проконсуле Карфагена[859], нет у меня для этого слов. Во всей Африке не было никого богаче, чем он, и даже у нечестивого царя он считался наивернейшим в делах, порученных ему. Тайком нашептали ему, что царь будет считать его первым в числе приближенных, если он легко согласится на то, что было предписано. Но этот Божий человек дал такой ответ тем, кто был послан к нему, обнаружив всю силу веры своей: «Не боюсь за Бога-Отца и Христа, Господа моего, говорю то, что и вы скажите царю: пусть подносит огонь, пусть травит дикими зверьми, пусть терзает любыми пытками: если соглашусь на это, зря крестили меня в католической церкви. Если есть только эта жизнь, что сейчас, и мы не можем надеяться на иную, истинно сущую, вечную, не поступлюсь ею ради временной и ненастоящей, не предам, неблагодарный, того, кто передал мне веру свою». Человеческий язык не смог бы описать, как долго и какими пытками мучили его (по приказу взбешенного тирана). А он, твердый в вере своей в Господа и исполненный благодарности, принял мученический венец.
(V, 5) Кто может изобразить избиение мучеников, происходившее также и в городе Тамбайенсе?[860] Там два родных брата из Акв Регийских[861], не боясь за веру свою в Господа, дали друг другу обет, что попросят палачей, чтобы мучили их одинаково, одними и теми же пытками. И после того как повисели они для начала на дыбе целый день с привязанными к ногам громадными камнями, один из них стал умолять мучителей, чтобы именно его сняли и даровали ему передышку. Второй же брат, испугавшись, что отречется он от веры, стал кричать с дыбы: «Нет, нет, брат; не такой обет давали мы Христу: обвиню я тебя, когда предстанем перед троном его, внушающим страх и трепет, так как поклялись мы над телом и кровью его, что претерпим за него поровну». Говоря это и многое другое, придал он сил и страсти брату для битвы, и тот воскликнул голосом, исполненным силы: «Терзайте муками, какими хотите, рвите зверскими пытками христиан на части; что свершит брат мой, то свершу и я». Какими раскаленными прутьями их подпаливали, какими крючьями раздирали, как истязали, говорит сам факт, что сами палачи «отвергли» их «от лица своего» со словами: «Весь народ, как эти, таких, кто бы обратился в нашу религию, нет вовсе»; и главная причина была в том, что не было видно на теле их ни синяков, ни иных каких следов пыток.
(V, 6) Но поспешу во славу Господа углубиться в то, что происходило в Типазе, городе Большой Мавретании[862]. Не дожидаясь епископа-арианина, назначенного нотарием Кирилы душам на погибель, вся община по морю бежала в Испанию с ближайшего к ней места, и остались совсем немногие, не нашедшие возможности уплыть. Их-то епископ ариан и стал сначала лаской, а затем и угрозами понуждать, чтобы они стали арианами. Но они, твердые в вере своей в Господа, не только посмеялись над безумием увещевателя, но даже открыто стали вершить священные таинства, собравшись в одном доме; узнав об этом, тот тайком направил в Карфаген донос на них. Как только это стало известно царю, он, посылая туда одного своего приближенного, в гневе повелел, чтобы посреди площади, куда соберется вся провинция, отрезали им языки и правые руки по самое плечо. Когда это было исполнено, милостью Духа Святого говорили они и ныне говорят так, как бывало прежде. Но если кому не верится, пусть тогда поедет в Константинополь и найдет там одного из них, субдиакона[863] Репарата, произносящего изящные речи без какого-либо затруднения, поэтому чтут его во дворце императора Зенона чрезвычайно, и особенно императрица[864] почитает его с удивительным благоговением.
(V, 7) Но кто может подыскать слова и подобающе описать или хотя бы просто перечислить всевозможные пытки, которыми вандалы истязали по приказу царя даже собственных своих соплеменников? Если попытается пишущий прибавить к рассказу хоть какую-то деталь из того, что творилось в Карфагене, пусть даже без стилистических прикрас, не сможет он назвать даже названий пыток. Все это и сегодня стоит перед глазами, и всякий может видеть одних без рук, других без глаз, третьих без ног; у одних вырваны ноздри и обрезаны уши, у других от слишком долгого висения на кольях голова, прежде гордо поднятая, была вдавлена в плечи, когда палачи, рванув за веревки изо всей силы, вздергивали их ввысь над домами и раскачивали туда-сюда подвешенного. Иной раз рвались веревки и кое-кто падал с этой высоты вниз со страшным ударом, иные, переломав себе все кости, долго не могли прийти в себя, многие вскоре испускали дух. Но если кто считает, что это все басни, пусть спросит посла Зенона Урания[865], в чьем присутствии все по большей части и происходило, главным образом потому, что, придя в Карфаген, он самоуверенно заявил, что пришел ради защиты католической церкви. И хотя тиран заявил ему, что никто его не боится, на тех площадях и предместьях, по которым легат привык въезжать и выезжать из дворца, расставил он множество палачей и самых свирепых слуг своих: на позор государству нашему и нашему немощному веку на поругание.
859
В период господства вандалов проконсулы выполняли главным образом судебные функции, ср. судей и судей из провинции, упоминаемых в декрете Гунериха (кн. III, IV, 2). Проконсул Карфагена был главой римского самоуправления (proconsul almae Carthaginis, Dracontius, Romulea, lib. V).
862
Город Типаза находился в Мавретании Цезарейской (совр. Типаса в Алжире). Во времена господства вандалов обе Мавретании были захвачены маврами, но в руках вандалов осталась узкая полоска побережья. Епископ города Типаза Репарат умер в 484 г. (Notitia, MC 99), поэтому был прислан епископ-арианин.
863
Чин субдиакона (в греческой церкви — иподиакона) — один из низших чинов клира. Он возник в дополнение к диаконам. В клире прихода могло быть не более 7 диаконов в соответствии с постановлением Неокесарийского собора 315 г. Это постановление было отменено лишь в 692 г. Трулльским собором. Поэтому в дополнение к диаконам, которых не хватало, особенно в городах, появились в качестве их помощников субдиаконы, количество которых первоначально также не превышало семи (Euseb. H.E., IV, 43).
864
Ариадна, старшая дочь императора Льва I, была ок. 466 г. выдана замуж за вождя племени исавров Тарасикодиссу, который принял имя Зенон. В 474 г., когда Зенон взошел на престол, она стала императрицей. После смерти Зенона в 491 г. Ариадна способствовала избранию на престол Анастасия, за которого вышла замуж через 40 дней после его венчания на царство. Умерла она в 515 г.
865
Многие пострадавшие от гонений бежали в Константинополь. Так, комит Марцеллин видел среди них людей с отрезанными языками, которые говорили совершенно ясно (Cron. min., II, 93 = Cod. Iustin., I, 37,4). И Ураний в 484 г. был послан в Карфаген просить Гунериха смягчить свой гнев.