(V, 8) Тогда же одна почтенная матрона из числа приближенных царю (звали ее Дагила), причащавшаяся при Гейзерихе не раз, женщина знатная и красивая, доведенная бичеванием до полного изнеможения, была сослана в край суровый и недоступный, куда никто не мог дойти, чтобы утешить ее, а оставила она с радостью в сердце и дом, и мужа, и детей своих. Говорят, что позже ей предложили перевести ее в места более мягкие, где бы она, если захочет, могла найти утешение товарищей по несчастью. Она же, веря, что радость ее постигла безмерная, раз выпало ей остаться одной, без утешения, отказалась.
(V, 9) В то время уже и отец Евгений был осужден на изгнание, и весь церковный клир Карфагена, истерзанный голодом и пытками, числом около 500 или более, между коими столь много было детей-чтецов, которые радовались в Господе, когда их насильно уводили прочь в жестокое изгнание. Но в особенности не должен я обойти молчанием бесстрашие диакона[866] Муритты, мужеством превзошедшего прочих. Был некто по имени Елпидофор, безмерно жестокий и необузданный, которого послали, дабы истязал он пытками и бесчинствами исповедников Христа. Он же когда-то давно был крещен у нас в церкви Фауста, и его достопочтимый диакон Муритта новорожденного принял из святой купели. После, однако, он стал вероотступником и так был свиреп в отношении Божией Церкви, что стал известен как самый жестокий из гонителей. Что же дальше? Как только приведены были осужденные на казнь пресвитеры, после архидиакона[867] Салютария подвергнут пыткам был достопамятный Муритта: ведь был он вторым по рангу в числе служителей. И вот он, в то время как Елпидофор сидел и громко требовал, чтобы почтенного старца схватили и стали растягивать, прежде чем проделали это, внезапно, неожиданно для всех неосведомленных тот набросил на нечестивца пелены, в которые некогда обернул его, приняв из святой купели. Воцарилось смятение, а Муритта, растянутый на виду у всех, вызывая своими словами у собравшегося народа плач и горестные вопли, стал говорить так: «Эти вот пелены, Елпидофор, обвиняют тебя, ибо истина не укроется от судьи; и рвение мое будет вознаграждено свидетельством о твоей погибели, и будешь ты ввергнут в бездну пучины сернистой, ибо незапятнанного тебя эти вот пелены приняли от святой купели, и они же тобой столь без жалостно попраны, геенна огненная ожидает тебя, потому что как одеждой облекся ты злословием, отвергнув и утратив истину крещения и таинство веры. Что станет с тобой, несчастный, когда слуги Отца нашего созовут приглашенных к царской трапезе? Вот тогда, наконец, царь узрит, что ты, призванный, наг и лишен брачной столы, и ужасно разгневанный спросит тебя: “Друг, как же явился ты сюда, не имея брачного одеяния? Ибо не вижу я того, что устроил, и не узнаю того, что даровал. Погубил ты ту плащаницу воинскую, которую 10 месяцев ткал я на ткацком стане, дабы покрыла она твои непорочные члены, и когда распяли меня на кресте, водой я очистил ее и пурпуром крови моей украсил ее. Но не знаю я, что почтил ты сей знак мой, и не вижу на тебе печати Троицы: такому, как ты, недозволено присутствовать на пиршестве моем. Свяжите же ему руки и ноги бечевами своими, ибо давно уже по собственной воле пожелал он отвратиться от истинно верующих братьев своих. Сам на себя одел он неразрывные путы, коими связал и себя самого, и других, не на этот вот пир собравшихся, опутал. Многим на пути их послужил ты соблазном, и поэтому ныне с неизбывным стыдом и вечным позором из пиршества моего я изгоняю тебя”». Это и многое другое говорил Муритта, сжигая окаменевшего Елпидофора огнем совести, прежде чем тому сужден был вечный огонь.
866
Диаконы — помощники высших чинов церковной иерархии (прежде всего епископов) при совершении богослужения. Они посвящались в сан лишь одним епископом не для священства, а для служения. Вообще, функции диакона — наблюдать за народом во время богослужения, передавать ему распоряжения епископа, призывать к порядку и в целом — надзирать за поведением мирян. В церковной иерархии диаконы стояли после епископов и пресвитеров. В III в. на Западе диаконы тем не менее с соизволения епископа становились во главе какого-либо прихода и иногда совершали евхаристию. Но на соборе в Арле в 314 г. было составлено правило против этого: диаконы были законодательно поставлены ниже пресвитеров и не могли совершать литургию. Это правило подтвердил Никейский собор (правило 18). Однако на Западе (в том числе и в Африке, которая в церковно-географическом отношении тяготела к Западу) диаконы продолжали считать себя выше пресвитеров. Так, Иероним отмечает, что в Риме диаконы, за отсутствием епископа, позволяли себе садиться между пресвитерами и за столом преподавали благословение пресвитерам (письмо к Евангелу). И подобное превышение диаконами своих полномочий на Западе продолжалось и в V в.: на соборе в Арле в 452 г. подчеркивалось, что если есть пресвитер, то диакон не должен подавать тело Христово. Данная ситуация с диаконами явно касалась и Африки. Так, уже в VI в. в Нубии первым лицом епархии после епископа был диакон Иосия.
867
Архидиакон — постоянный спутник епископа при богослужении. Он избирался диаконами из своей среды и фактически руководил административной сферой епархии. Архидиакон обычно был представителем епископа на соборах и в сношениях с другими епископами. В делах маловажных архиепископ* имел право суда над диаконами и мог даже отлучить их (судя по актам Никейского и Халкидонского соборов). Вообще, у архидиакона было право надзора за нравственной жизнью членов церкви. Именно архидиакон был одним из наиболее вероятных кандидатов на епископскую кафедру, особенно на Западе. Так, епископ Александрии Евлогий (580–607 гг.) пишет: «В Риме было принято, чтобы архидиакон был преемником архиерея» (apud Phot., Cod. 182).