(V, 21) [Царскую власть Гунерих нечестивец удерживал 7 лет, 10 месяцев[888], отмеряя смерть себе заслугами своими: заживо сгнил и кишел червями, и казалось, что хоронят не тело, а разложившиеся части его. Но и тот, кто извратил изданный закон[889], кто перешел некогда к ним как к наследникам от ереси донатистов[890], тот самый Никазий, сгинул вскоре тою же смертью][891].
Рассказ о страданиях семи монахов, принадлежащий неизвестному автору. Страдания блаженных мучеников, которые были из Карфагена гонимы нечестивым царем Гунерихом
День шестой Ноны июля[892].
(I) Я, намереваясь поведать о триумфе блаженных мучеников и подробно рассказать об известных мне событиях, молю о помощи Бога, чтобы им была предоставлена свобода, а моим жалким и недостойным словам дана была какая бы то ни было сила. Ибо я тогда смогу объявить о тех, кто погиб, если они соблаговолят за меня недостойного помолиться Господу.
(II) Шел седьмой год жесточайшего и преступнейшего правления царя Гунериха[893], и вот старинный враг, дремлющий прежде змей, начал шевелить расщепленным натрое ядовитым языком, Кирила же в то время был епископом ариан и, используя помощника[894], держал в своих руках и разрушал душу кровавого царя, чтобы таким образом убедить этого безмятежного и престарелого властителя[895], что он не в состоянии управлять государством, если только не погубит имени безвинного. Однако, по велению Бога, спустя несколько дней, он, киша червями, испустил дух, настигнутый позорнейшей смертью. Царь же грубыми речами начал издеваться над всеми теми католиками, которые по всей провинции Африке, подобно морскому песку, как сказано было патриарху Аврааму, преумножались[896], что при перекрещивании ударит коротким мечом, и столу того единственного и чистого крещения, которое Христос обелил, очищая вином своей плоти, выдавленным прессом креста, он осквернит чернотой земли и грязными нечистотами. Этот тиран, будучи податлив и жесток, приняв змеиное решение, начал всю Африку в одно и то же время преследовать гибельными эдиктами. Сначала огромные массы епископов и священнослужителей отправил в жестокую ссылку, в отдаленные и гибельные края. Дважды без жалости он приказывал давать им отвратительного вида хлеб, который предназначался для еды только вьючным животным, совершенно без усилий истолченный на мельничном жернове, постоянно покрытый коркой из отрубей. А потом, еще более обезумев в своей нечестивости, чуждый милосердия, даже это приказал убрать. Спустя недолгое время он поручил закрыть одновременно все церкви, причинив ущерб почитаемым как святыня вратам, сделанным из огромных камней; он также приказал распустить все святые монастыри, мужские и женские, со всеми обитателями, по происхождению маврами[897]. И один был вопль ото всех, один за Христа умирающего, искренний и исполненный чувств. Побежали потоки слез, ибо Господь разрешил им есть этот хлеб слез и утолять жажду слезами по мере или, возможно, без меры. И если восставший из гроба увидел несколько воронов, тщетно жаждущих мертвых тел, то все равно большее число счастливых голубей в образе Троицы. Сколько знатных и достойных мужей, славных и почтенных землевладельцев добровольно променяли землю на небеса и принесли в жертву одновременно и душу и тело. А красивые и знатнейшие женщины наперекор робости натуры, при том что чернь наблюдала за ними, переносили не дрогнув розги и другие мучительные орудия пыток! Сколько детей смеялись, перед всеми презирая гибельные эдикты, прежде чем часть из них вступала на путь соблазнов.
(III) Потом схвачены были и семь братьев, поскольку царь стремился воспрепятствовать их добровольному Божьему служению, а обитали они в одном монастыре, потому что лучше и приятнее для братьев жить вместе. Это были Бонифаций диакон, Серв субдиакон, Рустик субдиакон, Либерат аббат[898], Рогат монах, Септим монах и Максим монах, из числа конечно же братьев Маккавеев[899], которых родила одна мать католическая церковь и благополучно провела через глубины вечного источника с территории города Капсенского[900]. Во главе же того монастыря стоял святой Виндемиал[901], превосходный епископ и верный служитель Христа. Они пришли в город Карфаген, где впервые змей начал шипеть, маня соблазнами, обещая бренные почести и изобилие разных наслаждений, а также дружбу царя и многое другое, что обычно желают люди, когда дьявол подстерегает их неразумные души. Но все эти Божьи воины с презрением отвергли заразу, восклицая в один голос: «Один Бог, одна вера, одно крещение. И не сможет повториться в нас, с помощью Господа то, что однажды уже было даровано нам святым Евангелием. Что однажды промыто, не должно еще раз промывать, так устроен мир. Ныне делайте, что задумали, терзайте пытками наши тела. Уж лучше временно терпеть умеренное наказание, чем сносить и испытывать вечные муки. Владейте же сами тем, что нам обещаете, но со всем этим богатством вы вскоре погибнете. Ибо ничто не может отвратить нас от установленного тем, кто в едином крещении достоин называться творцом Троицы».
889
Судя по намеку Виктора, Никазий, явно донатист, перешел на службу к вандалам и играл значительную роль в использовании закона императора Гонория 412 г., направленного против донатистов (см. кн. III, прим. 1), против католиков в эдикте Гунериха 484 г.
890
В конце IV — начале V вв. донатистская церковь, включавшая в себя все слои общества, в том числе и значительное количество сенаторов, крупных землевладельцев, фактически проповедовала сепаратизм: донатистскими богословами вырабатывалась концепция о том, что Писанием было предопределено пребывание истинной церкви только в Африке, соответственно толкуя различные места Библии (против этого активно боролся Августин, поскольку эта концепция окрепла именно в его время). Сепаратистские настроения донатистов выражались в присоединении к восстаниям берберской аристократии. Уже в начале V в. у донатистов появляется соответствующая ориентация на варваров. Так, в 417 г. Августин сообщал Бонифацию, что некоторые донатисты теперь рассчитывают на поддержку готов и в связи с этим пытаются сблизить свои религиозные взгляды с арианством (Aug., Ер., 185, 1, 1). Вполне логично предположить, что через 10 лет, когда пришли вандалы-ариане, сближение позиций донатизма с арианством продолжилось. Косвенным подтверждением этого может служить тот факт, что в 30-х гг. в районах, сохраненных римским правительством в своем управлении, активизировалось донатистское движение и, следовательно, его гонения (известны эпитафии донатистских мучеников в церкви в Мавретании Цезарейской, построенной в 434/439 гг.). К сожалению, практически ничего не известно о положении донатистской церкви в период вандальского господства. Имеются лишь незначительные данные о распространении донатизма в это время, особенно в Нумидии и Мавретании. Однако, учитывая все вышеизложенное, а также смысл данного фрагмента Виктора, можно предположить, что донатистская церковь не подвергалась гонениям, а наоборот, могла быть противопоставлена католической как лояльная к властям.
891
В 487/488 г. в Риме заседал собор, который решал, как поступить с католиками, которые во время гонений Гунериха перешли в арианство. Дата собора удивительно совпадает с датировкой труда Виктора (60-й год господства вандалов в Африке — это 488/489 г.). При этом следует учесть тот факт, что большинство упомянутых у Виктора мучеников и исповедников были провозглашены в Риме святыми, а также на то, что наиболее подробно освещено именно гонение Гунериха. Таким образом, стоит согласиться с мнением некоторых исследователей, что сочинение Виктора было подготовлено специально к собору, видимо, как некие материалы к заседанию.
Но труд Виктора не был единственным источником по событиям гонений в Африке. У Григория Турского сохранился большой фрагмент истории католической церкви в Африке при вандалах (II, 2–3). Интересно то, что, с одной стороны, события, описываемые источником Григория, хронологически совпадают с периодом, описываемым Виктором (от завоевания Африки до смерти Гунериха), а с другой стороны — практически абсолютно не совпадают с ним по содержанию (освещаются гонения вандалов на католиков еще в Испании, подробно излагаются события собора 484 г., упоминаются имена участников собора, которые не упоминаются у Виктора, — епископы Виндемиал и Лонгин, архидиакон Октавий, католический епископ по прозвищу Отступник, который перешел в арианство). Вероятно, автором данного произведения был кто-то из современников Виктора. Судя по точному цитированию текста неизвестного письма епископа Карфагена Евгения и подробнейшему изложению событий собора 484 г. и событий, последовавших за разгоном собора, автором этого труда был очевидец собора. Как кажется, этим автором вполне мог быть Евгений, епископ Карфагена, который впоследствии был изгнан в Галлию и был известен своими трудами, о которых пишет Геннадий (XCVII): среди них упоминается именно цитируемое Григорием послание Евгения пастве, а также труд о диспуте с арианами, в который явно был включен прежде всего материал собора 484 г.
894
Вероятно, это безымянный нотарий Кирилы, который назначал арианских епископов в провинции (см. Виктора, V, 6). Судя по той смерти, которой этот помощник умер (см. ниже), вполне можно предположить, что этим помощником был бывший донатист Никазий, который, по сообщению Виктора, умер аналогичной смертью в 484 г. и был одним из главных вдохновителей антикатолического эдикта Гунериха (V, 21).
895
Ср. характеристику Гунериха у Виктора как давно проявляющего во всем медлительность (II, 5).
896
Известное событие в жизни патриарха Авраама, когда ему было велено Богом принести в жертву своего сына Исаака. Авраам все приготовил для жертвоприношения, но в последний момент сам Бог указал ему на овна, запутавшегося в кустах, которого Авраам и принес в жертву. За готовность принести Богу самое дорогое — своего сына — Бог объявил Аврааму, что «умножится семя его, как звезды небесные, как песок на берегу моря» (Быт. 22:17).
897
Подобное отношение к маврам, возможно, вызвано опасением за их лояльность в отношении правительства, поскольку в правление Гунериха вспыхнуло крупное восстание берберского (мавританского) населения в горном районе Нумидии (Procop. B.V., I, 8, 5), причем, судя по тексту Прокопия, где-то в начале 480-х гг.
898
От слова «авва», что по-сирийски значит «отец». В древней Иудее так именовали учителей синагоги. На Западе с V в. так именовали настоятелей монастырей.
899
Пять братьев Маккавеев защитили Иудею от нападения врагов, сделали Иудею независимой и стали правителями Иудеи, сосредоточив в своих руках гражданскую и духовную власть. Мученики сопоставляются с Маккавеями по двум основным позициям: их, как Маккавеев, несколько братьев, и они, как Маккавеи, вступили в бой (хотя и духовный) с врагом (арианами).