Произошло именно то, чего он так старался избежать.
Действуя согласно обстоятельствам, хотя и против своего желания, он приказал привести ему коня, выхватил меч и вонзил его в бок животного.
Конь упал.
— Что ты делаешь? — спросили его.
— В случае победы не будет недостатка в лучших конях; в случае поражения мне вообще не понадобится конь.
Затем он немедленно ринулся в битву, прямо в самую гущу римлян, стараясь достойно встретить Красса. Два центуриона набросились на него — он убил обоих.
В конце концов его воины ударились в бегство, он же продолжал драться как лев, пока не пал смертью героя, так и не отступив ни на шаг.
Тут как раз подоспел Помпей. Остатки армии Спартака столкнулись с его войском. Он их разгромил.
Как и опасался Красс, именно Помпею досталась слава победителя гладиаторов, хотя на деле он явился, когда они были уже почти разбиты.
Несмотря на то что Красс отдал народу десятую часть своего состояния, несмотря на то что накрыл на Форуме десять тысяч столов и подарил каждому гражданину пшеницы на целых три месяца, он все равно должен был искать поддержки у Помпея, чтобы получить титул консула. Но и тогда ему досталось лишь звание второго консула.
Помпей заслужил триумф, Красс — овации. Мы ведь уже говорили, что Помпею неизменно улыбалось счастье.
Метелл подготовил ему победу над Серторием; Красс сделал еще больше — победил вместо него Спартака. Но в приветственных криках толпы не упоминались ни Красс, ни Метелл, только Помпей.
Затем пришло время войны с пиратами. Мы уже говорили, что это была за сила. Их следовало не просто разбить, но искоренить. Эту задачу возложили на Помпея.
Победы над Лепидом, Серторием и Спартаком превратили его в «карающий меч» Республики. Красс же оказался недостойным стать даже его легатом. Бедняга Красс, он был слишком богат, чтобы восторжествовала справедливость.
Больше всего страдали от пиратов всадники. Вся торговля в Италии находилась в их руках. И если бы торговля прекратилась, они непременно разорились бы. Так что все их надежды сосредоточились теперь на Помпее.
Против воли Сената они сделали его хозяином моря от Киликии до Геркулесовых Столбов[175], а также прибрежной полосы на пятьдесят миль в глубину. На этой территории он распоряжался жизнью и смертью. К тому же он мог взять у квесторов и граждан любую сумму по своему усмотрению на постройку пятисот кораблей.
Он имел право когда и как ему угодно набирать солдат, моряков, штурманов, гребцов, но все эти полномочия были отданы с одним условием: уничтожить кроме пиратов еще и Митридата.
Все это происходило за 67 лет до нашей эры. Цезарю тогда было тридцать три года.
Благодаря огромным возможностям и ресурсам, предоставленным ему, Помпей разбил пиратов за три месяца. По правде говоря, этот акт уничтожения был осуществлен скорее не с помощью силы, но убеждением.
Оставался еще Митридат.
Митридат удружил ему тем, что покончил с собой по приказу собственного сына Фарнака в тот момент, когда после захвата Иудеи Помпей начал войну против арабов, одну из самых сомнительных своих военных авантюр.
Вот каков был Помпей. Поговорим же теперь о Красе.
VIII
Марк Луций Красс по прозвищу Dives, или Красс Богатый, — и в наше время иногда называют богатого человека Крассом — имел еще одну особенность: со времен римской античности его считали как бы прародителем скупердяйства и скряжничества.
Он родился за 115 лет до нашей эры и был, таким образом, старше Цезаря на пятнадцать лет.
За 85 лет до нашей эры Марию[176] донесли на него; конечно же, основная причина крылась в богатстве Красса, и ему пришлось бежать в Испанию. Но через два года после смерти Мария и победы Суллы Красс вернулся Рим.
Под давлением Цицерона и молодого Мария Сулла решил использовать Красса, чтобы набрать войско из племени марсов[177]. Марсы — это швейцарцы античности.
— Но чтобы проникнуть на вражескую территорию и пройти по ней, мне нужен эскорт, — сказал Красс.
— Даю тебе в сопровождение тень твоего отца, тень твоего брата, а также родных и друзей, убитых Марием, — ответил Сулла.
Красс пошел.
И поскольку прошел сам, в одиночестве, подумал, что прежде всего следует из этого извлечь пользу для себя, и с наскоро собранной армией он дочиста ограбил целый город в Умбрии[178]. После этой экспедиции его и без того немалое богатство приумножилось на семь или восемь миллионов.
Сам же Красс, упоминая о величине своего состояния, откровенно высказывался, к чему стремится:
— Никто не может похвастаться, что богат, если он не богат настолько, чтобы содержать собственную армию.
Слухи о грабежах и насилии дошли до Суллы, который не любил вникать в подробности, к тому же он уже немного охладел к Крассу и отдавал предпочтение Помпею.
С этого момента Помпей и Красс стали врагами.
Но, несмотря на это, Красс оказал Сулле важную услугу, большую, чем все заслуги Помпея, вместе взятые.
Самниты под предводительством Телесиния подошли к воротам Рима; на всем своем пути по Италии они оставляли за собой огненный и кровавый след. Сулла немедля отправился им навстречу, но в жестоком столкновении с этими грозными пастухами левое крыло его армии было смято, и он приказал отступить к Пренесту. В своей палатке он оказался в том же положении, что и Эдуард III[179] перед битвой при Креси[180]: он считал его катастрофическим и уже подумывал, как бы уцелеть самому, когда вдруг доложили, что к нему прибыл посыльный от Красса.
Сулла впустил его, но мыслями был далеко. Однако после первых же слов посыльного невнимательность сменилась неподдельным интересом. Красс напал на самнитскую армию, опьяненную успехом, убил Телесиния, взял в плен двух его легатов, Эдуктия и Ценсория, и преследовал остатки разбитой армии, бежавшей в сторону Антемны[181].
Вот каковы были услуги, о которых забыл Сулла, но которыми сам Красс гордился перед Римом. Так обстояли дела, когда с учетом его особых заслуг, а также таланта в выступлениях — мы ведь уже говорили, что римляне были искусными ораторами — он получил наконец должность претора, затем ему поручили вести войну против Спартака, впрочем, мы уже упоминали, чем кончилась эта война.
Развязка не помирила его с Помпеем. Помпей позволил себе высказать одно соображение, чего Красс так и не смог ему никогда простить.
— Красс победил восставших, — сказал он. — Я же победил восстание.
Затем последовали триумф Помпея и овации Крассу. Народ был несправедлив к этому молодому человеку, к этому республиканцу и богачу, впрочем, похоже, для этого были основания. Алчность его не знала границ. Тогда широко ходил анекдот, который Плутарх, знаменитый коллекционер анекдотов, передал нам. Итак, все рассказывали анекдот про соломенную шляпу.
У Красса была соломенная шляпа, она висела в прихожей. И поскольку он очень любил беседовать с греком Александром, то, отправляясь с ним в деревню, одалживал ему эту шляпу, но тут же отбирал, как только они возвращались в Рим.
Может, именно благодаря этому Цицерон высказывался о Крассе более справедливо, нежели о Цезаре:
— Такой человек никогда не сможет стать властелином мира.
Поговорим же теперь о Цицероне, на время ставшем властелином мира в силу того, что мать его, Гельвия, происходила из хорошей семьи, старинной и знатной; что же касается отца, то никто никогда не знал, чем он занимался. Самые достоверные сведения гласят, что прославленный оратор, рожденный в Арпине, на родине Мария, был сыном гладильщика, другие же полагали, что он был сыном огородника. Сам он, кажется, утверждал, что род его тянется от Туллия Аттика[182], бывшего вождем вольсков, впрочем, ни он сам, ни его друзья не были слишком настойчивы в этом.
175
Геркулесовы столбы — так в древности назывались предгорья Абилы (ныне Сеута) на африканском и европейском берегах Гибралтарского пролива. Геракл обнаружил Г. с. по пути к великану Гериону или, по другой версии, сам соорудил их.
176
Молодой Марий, Гай (109–82 гг. до н. э.) — приемный сын и преемник Мария, консул (82 г.), разбит в Пренесте войсками Суллы (82 г.).
177
Марсы — 1) сабинское племя в предгорьях Средней Италии, в районе Фуцинского озера; 2) германское племя, жившее между нынешними реками Липпе и Рур.
179
Эдуард III (1312–1377 гг.) — английский король с 1327 г. Начал Столетнюю войну с Францией.
180
Креси (ныне Креси-ан-Понтье) — селение в Северной Франции. В 1346 г. во время Столетней войны войска английского короля Эдуарда III благодаря действиям лучников разгромили там армию французского короля Филиппа VI.