V. ЭТРУССКОЕ ГОСПОДСТВО
Около 655 г. до н. э., продолжает свое повествование традиция, изгнанный из Коринфа богатый торговец Демарат пришел в Таркивинии, остался там и женился на этрурянке{37}. Его сын, Луций Тарквиний, переехал в Рим, достиг здесь высокого положения и после смерти Анка то ли захватил трон, то ли (что более вероятно) был избран царем при поддержке каолиции этрусских семейств, проживавших в городе. «Он был первым, кто вербовал сторонников перед выборами для получения короны и произнес заранее составленную речь, чтобы заручиться поддержкой плебса»{38}, то есть тех граждан, которые не могли возвести свою родословную к отцам-основателям. В правление этого Тарквиния Приска (Древнего) монархия усилила свою власть над аристократией и значительно возросло этрусское влияние на римскую политику, инженерное искусство, религию и искусство. Тарквиний успешно воевал с сабинянами и подчинил себе весь Лациум. Говорят, он воспользовался римскими ресурсами, чтобы украсить Тарквинии и другие этрусские города, но он также пригласил в свою столицу греческих и этрусских художников и возвел в ней величественные храмы[6]. Очевидно, он олицетворял растущее могущество коммерции и финансовой деятельности и противодействие землевладельческой аристократии.
После тридцати восьми лет царствования Тарквиний был убит патрицием, вознамерившимся вновь ограничить царскую власть чисто религиозными функциями. Но вдова Тарквиния, Танаквиль, по-своему распорядилась создавшимся положением и сумела передать трон своему зятю Сервию Туллию. Сервии, по словам Цицерона, был первым, кто «завладел царством, не будучи выбран народом»{39}, то есть ведущими семействами. Он правил хорошо и окружил Рим защитными рвом и стенами. Но крупные землевладельцы были им недовольны и замышляли свергнуть его с трона. Вследствие этого он заключил своюз с богатыми выходцами из плебса и провел реорганизацию армии и порядка голосования, чтобы тем самым упрочить свои позиции. Устроив перепись граждан и имущества, он распределил граждан по сословиям согласно их богатству, а не происхождению, так что, ничуть не затронув старую аристократию, он возвысил в качестве противовеса класс всадников (equites), состоявший их тех, кто мог обеспечить себя конем (equus) и амуницией, необходимой для службы в кавалерии[7]. Перепись выявила около восьмидесяти тысяч человек, способных носить оружие. Считая по одной женщине и по одному ребенку на каждого солдата и по одному рабу на каждую четвертую семью, мы можем оценить в 260 000 человек население Рима и его пригородов около 560 г. до н. э. Сервий разделил народ на тридцать пять новых триб, исходя при этом скорее из места жительства, чем из родственных отношений или общественного положения. Этим шагом, как поколение спустя Клисфен в Афинах, он ослабил политическую сплоченность и влияние на результаты голосования аристократии — класса, считавшего себя высшим по праву рождения. Когда второй Тарквиний, внук Тарквиния Древнего, обвинил Сервия в незаконном правлении, тот вынес этот вопрос на плебисцит и получил, как говорит Ливий, «единодушный вотум доверия»{40}. Недовольный Тарквиний убил Сервия и объявил себя царем[8].
При Тарквинии Супербе (Гордом) монархия стала абсолютной, а этрусское влияние доминирующим. Патриции всегда считали царя (гех) исполнителем постановлений сената и первосвященником государственной религии. Они не могли надолго подчиниться неограниченной царской власти. Поэтому они убили Тарквиния Древнего и не поднялись на защиту Сервия. Но новый Тарквиний был гораздо хуже предыдущего. Он окружил себя телохранителями, заставлял свободных людей месяцами трудиться на унизительных работах, распинал на Форуме граждан, предал смерти многих выдающихся представителей высших классов и правил с такой жестокостью, что заслужил ненависть всех сколько-нибудь влиятельных лиц{41}[9].
Надеясь снискать популярность победоносными войнами, он напал на рутулов и вольсков. Пока он находился при войске, собравшийся сенат отрешил его от власти (508 г. до н. э.). Это был один из поворотных пунктов римской истории.
VI. РОЖДЕНИЕ РЕСПУБЛИКИ
Здесь предание становится уже литературой и проза политики сплавляется с поэзией любви. Однажды вечером, рассказывает Ливий, в царском лагере при Ардее сын царя Секст Тарквиний затеял спор со своим родственником Луцием Тарквинием Коллатином о добродетельности их жен. Коллатин предложил мчаться в Рим и неожиданно явиться к супругам в часы позднего вечера. Они застали жену Секста пирующей с близкими друзьями, а Лукреция, жена Коллатина, пряла шерсть на одежду мужу. Секст возгорелся желанием испытать верность Лукреции и насладиться ее любовью. Несколькими днями позже он тайно вернулся в дом Лукреции и одолел ее хитростью и силой. Лукреция послала за мужем и отцом, рассказала им о том, что произошло, и закололась. Вслед за тем Луций Юний Брут, товарищ Коллатина, призвал всех добрых людей изгнать Тарквиниев из Рима. Сам он был племянником царя, но и отец его, и брат были уничтожены Тарквинием, а он получил свое прозвище Брут (Brutus), то есть «идиот», симулируя помешательство, чтобы остаться в живых и отомстить палачу. Он мчится с Коллатином в столицу, излагает историю Лукреции сенату и убеждает его отправить в изгнание всю царскую семью. Между тем царь покидает армию и спешит в Рим. Извещенный об этом Брут отправляется к войску и снова пересказывает историю Лукреции. Солдаты решаются его поддержать. Тарквиний бежит на север и призывает Этрурию вернуть ему трон{42}[10].
6
Может быть, он также очистил город при помощи водостоков. Римские историки приписывают ему сооружение Большого Сточного Канала (Cloaca Maxima), однако некоторые ученые предпочитают датировать ее II в. до н. э.(Pais F,
7
Поскольку первоначально термин equites мог обозначать кавалериста, его перевод посредством английского Knight (рыцарь) иногда допустим. Однако слово equites скоро утратило этот первоначальный смысл и стало обозначать верхушку среднего, или делового, класса.
8
Немногие исследователи склонны придерживаться крайнего скептицизма Этторе Паиса, отвергающего как легенду всю римскую историю до 443 г. до н. э. и полагающего, что оба Тарквиния — это один человек, которого никогда не существовало (Pais, 137–138.). Критическое и видоизмененное принятие данных исторического предания о событиях после Ромула представляется «разъясняющим явления» лучше, чем какой бы то ни было другой подход.
9
Традиционные сообщения о Тарквиний, вероятно, сгущают краски под влиянием аристократической и антиэтрусской пропаганды. История раннего Рима писалась в основном представителями или почитателями класса патрициев, точно так же как история императорского времени создавалась такими поборниками сената, как Тацит.
10
После Нибура большинство ученых отводят Лукреции место среди персонажей легенд или произведений Шекспира. Мы не знаем, где заканчивается история и начинается поэзия. Некоторые видят легендарного персонажа даже в Бруте (Syme, R,