Августа удручали эти знаки расцвета цивилизации. Он приходил к ощущению, что необходим возврат к старой нравственности и старинной религии. В нем возродилось почтение перед mos maiorum, когда годы усилили его духовное зрение и утомили его телесную оболочку. Он чувствовал, что для настоящего вовсе не является благом слишком радикальный разрыв с прошлым; как человеку необходима память, так народу, чтобы сохранить душевное здоровье, нужно опираться на преемственность традиций. Старея, он все внимательнее вчитывался в труды римских историков и завидовал добродетелям, которые приписывались в их книгах прошлым поколениям. Он с огромным удовольствием выслушал речь Квинта Метелла о браке, прочел ее перед сенатом и императорским указом рекомендовал для чтения народу. Большинство представителей старшего поколения были с ним совершенно согласны; они как бы образовали некую пуританскую партию, рвущуюся реформировать мораль при помощи законов; возможно, их влияние на Августа опиралось на авторитет Ливии. Благодаря своим цензорским и трибунским полномочиям Август провозгласил — или провел через народное собрание — серию законов (время их издания и последовательность нам неизвестны), нацеленных на восстановление нравственности, брака, супружеской верности, родительских обязательств и более простого образа жизни. Они запрещали подросткам посещать публичные представления без сопровождающего их взрослого родственника; исключали женщин из атлетических состязаний и отводили им на гладиаторских сражениях места в самых верхних рядах; ограничивали расходы на приобретение домов, слуг, устройство угощений, свадеб, покупку драгоценностей и платья. Самым важным из этих Юлиевых законов[46] явился «Юлиев закон о соблюдении скромности и пресечении прелюбодеяний» (lex Julia de pudicitia et de coercendis adulteriis — 18 г. до н. э.). Здесь впервые в римской истории брак был взят под защиту государства, вместо того чтобы остаться в отцовской власти (patria potestas). Отец сохранял за собой право убить прелюбодействующую дочь и ее сообщника, застав их на месте преступления; мужу позволялось убить любовника жены, если тот был бы обнаружен в его доме; но убить жену от мог только в том случае, если бы обнаружил, что она грешит в его собственном доме. В течение шестидесяти дней после изобличения жены в прелюбодеянии муж должен был представить ее перед судом; в случае, если он не выполнял этого требования, обвинить ее в преступлении обязывался отец; если этого не сделал и отец, обвинить ее в преступлении мог любой гражданин. Неверная жена подлежала пожизненному изгнанию, теряла треть своего имущества и половину приданого и не имела права вновь выходить замуж. Схожие наказания были предусмотрены и для мужей, которые попустительствуют разврату своих жен. Однако жена не могла обвинить мужа в неверности, и он, пользуясь юридическим иммунитетом, вполне мог вступать в связи с официально зарегистрированными проститутками. Этот закон касался только римских граждан.
Вероятно, в то же самое время Август провел другой закон, обычно именуемый lex Julia de maritandis ordinibus по одной из его глав, посвященной «сословиям», то есть двум высшим классам. Он преследовал троякую цель: с одной стороны, поощрить, а с другой — ограничить известными условиями вступающих в брак; замедлить процесс разбавления римской крови кровью чужеродной; восстановить старое понимание брака как союза, главная задача которого — порождение потомства. Брак становился обязательным для всех способных к супружеству мужчин моложе шестидесяти и женщин моложе пятидесяти лет. Завещания, обусловливавшие передачу имущества безбрачием наследника, объявлялись недействительными. На холостяков налагались взыскания: они не могли наследовать ничье имущество, кроме имущества ближайших родственников, если в течение ста дней после смерти завещателя не вступали в брак; им запрещалось посещать общественные праздники и игры. Вдовы и разведенные могли стать наследницами только в том случае, если вновь выходили замуж после смерти мужа или развода с ним. Незамужние и бездетные женщины не могли становиться наследницами после пятидесяти лет и даже до этого возраста, если они владели состоянием, превышающим 50 000 сестерциев (7500 долларов). Мужчины, принадлежащие к сенаторскому сословию, не имели права жениться на вольноотпущенницах, актрисах или проститутках; ни актерам, ни вольноотпущенникам не разрешалось брать в жены дочерей сенаторов. Женщины, владеющие суммой, превышающей двадцать тысяч сестерциев, были обязаны платить однопроцентную ежегодную подать до тех пор, пока не выйдут замуж. После замужества эта подать уменьшалась с рождением каждого нового ребенка, а с появлением на свет третьего ее выплата прекращалась. Из двух консулов большим авторитетом обладал тот, у которого было больше детей. При назначении на государственные посты отец самого крупного семейства получал, насколько это позволяли обстоятельства, преимущество перед своими соперниками. Мать троих детей получала «право троих детей» (ius trium liberorum), или право носить особое одеяние и свободу от власти мужа.