Но все это лишь половина правды. В одной области, как мы вскоре увидим, история римского искусства представляла собой борьбу между архитравом и аркой; в другой исконный италийский реализм силился оправиться от вторжения на полуостров греческого искусства, которое предпочитало изображать богов, а не людей, тип или платоническую идею, а не индивидуума из плоти и крови и искало скорее благородного совершенства формы, чем истинного понимания и конкретности. Это мужественное самобытное искусство помогло вырезать фигуры на этрусских надгробьях во враждебную ему эпоху между греческим завоеванием и филэллинской экзальтацией Нерона. Настало время, и оно преодолело эллинистические шаблоны, революционизировало классическое искусство, обогатив его реалистической скульптурой, импрессионистической живописью и архитектурой арки и свода. Благодаря этим достижениям, впрочем, как и той красоте, которой город был обязан Греции, Рим на восемнадцать столетий превратился в художественную столицу Западного мира.
II. РИМ ТРУЖЕНИКОВ
Античный путешественник, направлявшийся осмотреть Рим Флавиев и поднимавшийся вверх по течению Тибра из Остии, прежде всего отмечал стремительность мутного потока, уносившего почву холмов и долин в море. Этот простой факт многое мог поведать о неспешной трагедии эрозии, о трудностях, с которыми неизбежно сталкивались коммерсанты, пытавшиеся наладить бесперебойное сообщение между Остией и Римом, о периодическом заиливании устья Тибра и наводнениях, которые почти каждую весну затапливали римские низины, загоняя горожан на верхние этажи домов, куда можно было добраться только на лодке, а часто уничтожая запасы зерна, что хранились в прибрежных складах. Когда вода спадала, она увлекала за собой дома, под обломками которых гибли люди и животные{893}.
По приближении к городу[67] взгляд путешественника приковывал к себе Эмпорий, который простирался на тысячу футов вдоль восточного берега реки и оглашался шумом рынков, пакгаузов, криками рабочих, грузивших и переносивших товары. За ним возвышался тот самый Авентинский холм, на котором разгневанный плебс устраивал свои «сидячие забастовки» 494 и 449 гг. до н. э. На левом берегу виднелись сады, завещанные Цезарем народу, а за ними — Яникул. На восточном берегу у прекрасного Эмилиева моста находился Forum Boarium, или Бычий рынок, с его сохранившимися до сих пор храмами Фортуны и Матери Матуты — богини Зари. Севернее, по правую руку наблюдателя, смутно вырисовывались Палатинский и Капитолийский холмы, густо застроенные дворцами и храмами. На левом берегу были сады Агриппы, над которыми возвышался Ватиканский холм. В северной части городского центра, вдоль восточного берега реки протянулись просторные лужайки и декоративные строения Марсова поля (Campus Martius); здесь находились театры Бальба и Помпея, цирк Фламиния и термы Агриппы, стадион Домициана; здесь практиковались в воинском искусстве легионеры, состязались атлеты, устраивались состязания колесниц, игра в мяч{894} и собиралось народное собрание, чтобы под надзором императоров блюсти видимость демократических процедур.
Сойдя на берег на северной окраине города, путешественник замечал остатки стены, строительство которой приписывалось Сервию Туллию. Вероятно, Рим отстроил ее заново после галльского набега 390 г. до н. э., однако мощь римского оружия и очевидная безопасность столицы стали причиной постепенного разрушения этого оборонительного рубежа. Только при Аврелиане (270 г.) Рим окружит новая стена — символ канувшей в Лету безопасности. В стене были прорублены ворота, представлявшие собой обычно одинарный или тройной сводчатый проход, через который в город втекали большие дороги, дававшие название соответствующим воротам. Двигаясь вдоль городской границы к востоку, а затем на юг, наш наблюдатель увидел бы роскошные сады Саллюстия, пыльный лагерь преторианцев, арки Маркова, Аппианова и Клавдиева акведуков, а по правую руку — Пинцианский, Квиринальский, Виминальский, Эсквилинский и Целиев холмы. Оставив городские стены и направившись по Аппиевой дороге на север, он прошел бы через Каленские ворота (Porta Capena) вдоль южного склона Палатина к Nova Via («Новой улице»), а затем, миновав лабиринт арок и зданий, очутился бы на древнем Форуме — в сердце и мозговом центре Рима.
Первоначально это была рыночная площадь со сторонами в 600 и 200 футов; теперь (96 г.) торговля была перенесена на близлежащие улицы или на другие форумы, но в расположенных рядом с Форумом базиликах по-прежнему шла торговля акциями корпорации публиканов, заключались контракты с государством, происходили судебные процессы и можно было посоветоваться с правоведами о том, как избежать судебного преследования или обойти закон. Вокруг Форума были выстроены, словно вокруг нью-йоркской Уоллстрит, несколько скромных храмов богов и несколько более крупных — Маммоны. Площадь была украшена множеством статуй, а колоннады больших зданий давали тень, какую явно не могли обеспечить несколько древних деревьев. Начиная со 145 г. до н. э. и вплоть до эпохи Цезаря здесь проходили народные собрания. В двух концах площади были размещены платформы для ораторов, называвшиеся рострами (rostrum), так как в более раннее время такие площадки украшались при помощи rostra — носов захваченных в 338 г. до н. э. при Антии кораблей. В западном конце Форума находился Millenarium Aureum, или Золотой Мильный Камень, — колонна из позолоченной бронзы, поставленная Августом, чтобы служить точкой пересечения и отсчета для нескольких консульских дорог. На нем были записаны названия крупнейших городов, к которым вели дороги, и расстояние до них от Рима. Вдоль юго-западной стороны площади проходил Священный Путь (Sacra Via), который вел к храмам Юпитера и Сатурна на Капитолийском холме. Севернее этого Форума посетитель обнаруживал более обширный Forum Iulium, построенный Цезарем, чтобы разгрузить старый Форум. Рядом с ним находились форумы, пристроенные Августом и Веспасианом; вскоре Траян расчистит место для самого грандиозного форума Рима.