Переходя к собственно баням, гражданин попадал в тепидарий — в данном случае комнату, наполненную теплым воздухом; отсюда он шел в калидарий, или горячую баню; если ему хотелось еще сильнее пропотеть, он переходил в лаконик и задыхался там в клубах пара. Затем он принимал теплую ванну и мылся при помощи нового средства, пришедшего из Галлии, — мыла, которое изготавливалось из жира и золы бука или эльма{999}. Эти горячие помещения пользовались огромной популярностью и дали всему комплексу бань их греческое название — термы; возможно, при их помощи римляне стремились предотвратить или смягчить ревматизм и артрит{1000}. Затем посетитель попадал во фригидарий, или холодную баню; он мог также погрузиться в пискину, или плавательный бассейн. После этого он натирался каким-нибудь маслом или мазью, которые обыкновенно приготовлялись из оливок; подобные умащения не смывались, но просто счищались с кожи при помощи стригиля, а затем тело насухо вытиралось полотенцем, так что известная доля масла оставалась на коже, чтобы компенсировать потерю жировой субстанции во время принятия горячих ванн.
Купальщик редко покидал бани на этой стадии. Термы представляли собой не только бани, они были также и клубами. Здесь имелись комнаты, где можно было сыграть, скажем, в кости или в нечто наподобие шахмат{1001}, галереи, где были выставлены статуи и картины, экседры, где можно было посидеть и побеседовать с друзьями, библиотеки и читальные комнаты, залы, где выступали музыканты и поэты, а философы объясняли мироздание. В эти послеполуденные часы после купания римское общество начинало свою светскую жизнь; мужчины и женщины составляли веселые, но любезные компании, флиртовали, болтали; здесь, а также на играх и в парках римлянин мог удовлетворить свою страсть к разговорам, утолить любопытство, внимая слухам, познакомиться со всеми новостями и сенсациями дня.
При желании отобедать можно было в ресторане при банях, однако большинство римлян предпочитали обедать дома. Возможно, в силу вызванного упражнениями и горячими ваннами утомления присутствовавшие на трапезе обычно полулежали. Когда-то женщины сидели в стороне, а мужчины покоились на ложе; теперь женщины полулежали рядом с мужчинами. Триклиний, или столовая, был назван так потому, что, как правило, здесь размещалось три ложа, расставленных вокруг стола с яствами. Обычно на каждом ложе возлежали по три человека. Сотрапезники подставляли под голову левую руку, покоившуюся на подушке, в то время как их тела были по отношению к столу вытянуты по диагонали.
Беднейшие классы по-прежнему питались хлебом, молочными продуктами, овощами, фруктами и орехами. Плиний описывает широкий ассортимент овощей, входивших в римский рацион, — от чеснока до репы. Состоятельные граждане питались мясом и, как это обычно случается с плотоядными, немилосердно переедали. Излюбленной мясной пищей была свинина; Плиний утверждал, что из свиньи приготавливают пятьдесят различных деликатесов{1002}. Свиные сосиски (botuli) продавались на улицах, где их готовили на переносных жаровнях, как это делается и сегодня на наших оживленных магистралях.
Когда гость попадал на званый обед, он вправе был ожидать от хозяина редких угощений. Пир начинался в четыре часа дня и длился до поздней ночи или до рассвета. Столы были усыпаны цветами и петрушкой, в воздухе витало благоухание экзотических ароматов, ложа были устелены подушками, слуги важно прохаживались в ливреях. Между закусками (gustatio) и десертом (secunda mensa — «второй стол») подавались роскошные блюда — предмет гордости хозяина и его главного повара. Редкая рыба, редкая птица, редкие фрукты привлекали к себе внимание как любознательных, так и проголодавшихся гостей. Кефаль покупалась по цене в тысячу сестерциев за фунт; Азиний Целер заплатил 8000 за одну рыбину; Ювенал ворчал, что рыба стоит дороже рыбака. Чтобы еще более угодить гостям, рыбу приносили в столовую живой и варили у них на глазах — при желании можно было насладиться лицезрением того, как агонизирующее существо меняет свою окраску{1003}. Ведий Поллион поместил полуторафутовых рыб в большой аквариум и кормил их провинившимися рабами{1004}. Угри и змеи считались деликатесами, однако закон запрещал есть соню{1005}. Крылья страусов, языки фламинго, мясо певчих птиц, гусиная печень, — все это были одни из самых любимых кушаний преуспевающих римлян. Апиций, знаменитый эпикуреец времен Тиберия, изобрел pâté de fois gras: свиньи, печень которых служила компонентом этого блюда, откармливались инжиром{1006}[81]. Согласно обычаю, после тяжелого и обильного пира гость мог очистить желудок при помощи рвотного средства. Иные обжоры прибегали к рвотному по нескольку раз в течение одной трапезы, чтобы с новыми силами приступить к утолению своего аппетита; vomunt ut edant, edunt ut vomant, говорил Сенека, «они рвут, чтобы есть, и едят, чтобы рвать»{1007}. Впрочем, подобные фигуры были, пожалуй, исключительно редки, а их обжорство едва ли столь же отвратительно, как хвастливое пьянство делегатов американских партийных съездов. Более милым был обычай одаривать гостей какими-то безделушками, или осыпать их цветами и орошать источаемыми с потолка благовониями, или развлекать их музыкой, пением, чтением стихов или драматическими представлениями. Беседа, непринужденность которой была вызвана вином и стимулировалась присутствием представительниц слабого пола, становилась обычно венцом пиршества.
81
Апиций промотал на свои сумасбродства несметное состояние; когда у него осталось только 10 000 000 сестерциев (1 500 000 долларов), он покончил с собой (Сенека.