Бог — наш создатель, отец и страж. Разве этого не достаточно, чтобы удержать нас от скорби и страха? И чем же я прокормлю себя, спросит иной, если у меня ничего нет? Но что скажем мы о животных, каждое из которых самодостаточно и не лишено ни подходящей ему пищи, ни подобающего ему образа жизни, живя в согласии с природой?{1346}
И разве удивительно, что христиане Святой Иоанн Златоуст и Августин хвалили его, а его ЕпсЬешсПоп стал после внесения в него незначительных поправок руководством по монашеской жизни{1347}? Кто знает, может быть, Эпиктет был знаком в той или иной форме с речениями Иисуса и, сам того не сознавая, обратился в христианство?
IV. ЛУКИАН И СКЕПТИКИ
И тем не менее на этой последней стадии эллинистической культуры находились еще скептики, возродившие сомнения Протагора, и жил Лукиан, который смеялся над верой с дерзостью Аристиппа и почти платоновским обаянием. Школа Пиррона не умерла: Энесидем из Кносса переформулировал ее отрицания в Александрии первого века нашей эры, предложив знаменитые «Десять тропов» (Цорсл), делавших знание невозможным[96]. Секст Эмпирик, о котором мы не можем сказать, ни когда, ни где он родился, придал скептической философии окончательную форму, написав несколько сокрушительных томов, из которых сохранились три. Секст видит своего врага в каждом; он делит философов на несколько видов и по очереди расправляется с каждым. Он пишет с энергией, присущей палачу, упорядоченность его изложения и ясность характерны для всей античной философии, время от времени он отпускает саркастические замечания и уснащает свой трактат сухим резонерством.
Каждому доводу, утверждает Секст, может быть противопоставлен другой довод, так что в конечном счете выходит, что нет ничего более поверхностного, чем наши рассуждения; дедукция не заслуживает доверия потому, что обычно она не опирается на исчерпывающую индукцию; однако исчерпывающая индукция невозможна, ибо мы не в силах предсказать, где наткнемся на «негативный пример»{1348}. Причина есть не что иное, как регулярное предшествование (это положение повторит Юм), и всякое знание относительно{1349}. Схожим образом доказывается невозможность объективного добра или зла; нравственность меняется с такой же регулярностью, с какой чередуются государственные границы{1350}, и добродетель определяется по-разному в разные эпохи. Все аргументы девятнадцатого столетия, направленные против доказательства бытия Бога, уже наличествуют у Секста, как и все противоречия между всеблагим всемогуществом и земным страданием{1351}. Однако Секст является еще большим агностиком, чем сами агностики, ибо он утверждает, что мы не можем знать даже того, что не знаем; агностицизм отвергается как догма{1352}. Однако, утешает он нас, нам вовсе не обязательно необходима достоверность. Для практических дел довольно одного вероятия и отказа от суждения (epoché «удержание»; aphasia «безмолвие»), когда речь заходит о философских материях. Вместо того чтобы привести разум в замешательство, epoché приносит мир и безмятежность (ataraxia){1353}. А между тем, так как ничто на свете не достоверно, давайте примем условности и верования нашего времени, скромно почитая своих древних богов{1354}.
96
Некоторые из них: (1) Органы ощущений (например, глаза) различных животных, даже различных людей, разнятся по форме и строению и, по-видимому, дают разные картины мира; как можем мы определить, какая из них истинна? (2) Ощущения знакомят нас только с частью некоторого объекта; так, например, благодаря им мы получаем представление об ограниченном ряде цветов, звуков и запахов; ясно, что получаемое нами представление об объекте является неполным и ненадежным. (3) Одно ощущение часто противоречит другому. (4) Наше физическое или душевное состояние по-своему окрашивает и, надо полагать, обесцвечивает наши восприятия. К числу таких влияющих на восприятие состояний относятся сон и бодрствование, молодость и старость, движение и покой, голод и сытость, ненависть и любовь. (6) Изображение объекта разнится в зависимости от среды — света, воздуха, холода, жары, влажности и т. д.; какая из видимостей является «реальностью»? (8) Ничто не известно само по себе или абсолютно, но всегда относительно чего-нибудь иного, ta pros ti. (10) Индивидуальные верования зависят от обычаев, религии, установлений и законов, среди которых воспитывался индивидуум; никто не способен мыслить объективно (См.: Секст Эмпирик.