Притягиваемые богатством и слабостью Империи, варвары затопили Балканы и Грецию. Пока сарматы подвергали очередному разграблению причерноморские города, одно из готских племен на пятистах кораблях проникло через Геллеспонт в Эгеиду, покорило один остров за другим, причалило в Пирее и разграбило Афины, Аргос, Спарту, Коринф и Фивы (267 г.). Пока их флот доставлял часть мародеров назад на побережье Черного моря, другая прорывалась сушей к родным придунайским областям. Галлиен встретил их у реки Нест во Фракии и одержал дорого стоившую победу; но годом позже он был убит своими воинами. В 269 г. новая готская орда спустилась в Македонию, осадила Фессалоники и разграбила Грецию, Родос, Кипр и Ионийское побережье. Император Клавдий II спас Фессалоники, вытеснил готов в долину Вардара и уничтожил огромное число врагов в битве при Наиссе, современном Нише (269 г.). Если бы он проиграл это сражение, путь готам в Италию был бы открыт.
III. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ УПАДОК
Политическая анархия ускорила экономическую дезинтеграцию, а экономический кризис способствовал углублению политического упадка; оба эти момента были одновременно и причиной и следствием друг друга. Римская государственная мысль так и не сумела наладить здоровую экономику в Италии; может статься, узкие долины полуострова никогда не могли послужить адекватной основой достижения высоких целей Италийского государства. Производство зерновых было подорвано конкуренцией со стороны дешевого хлеба из Сицилии, Африки и Египта, а обширные виноградники уступали рынки сбыта продукции провинциальных виноделов. Фермеры жаловались на то, что высокие налоги лишают их той ненадежной прибыли, за счет которой они могли бы поддерживать в рабочем состоянии дренажные и ирригационные каналы. Каналы засорялись, росла площадь болот, и малярия ослабляла население Кампании и Рима. Огромные участки плодородной земли были выведены из сельскохозяйственного оборота, ибо здесь разместились поместья богачей. Не живущие на земле владельцы латифундий эксплуатировали труд и почву совершенно беспощадно, защищаясь от критики филантропией в городах; городская архитектура и игры получали хорошие доходы в то время, когда сельская местность приходила в запустение. Множество крестьян-собственников и свободных сельских работников переселялись в города, предоставляя заниматься италийским сельским хозяйством латифундистам, обрабатывавшим свою землю руками равнодушных рабов. Но и сами латифундии римским миром были приведены к краху; недостаточное количество завоевательных войн в первом и втором столетиях имело своим следствием уменьшение численности и соответственно рост стоимости новых рабов. Вынужденные привлекать свободных тружеников вернуться к работе на земле, крупные землевладельцы делили свои имения на участки, сдававшиеся в аренду колонам (coloni), «обработчикам». От арендаторов требовалось вносить небольшую сумму деньгами или десятую часть продукции, а также работать часть времени бесплатно на вилле землевладельца или на его поле. Во многих случаях помещики находили выгодным отпускать на волю своих рабов и придавать им статус колонов. В третьем веке землевладельцы, встревоженные вторжениями и восстаниями в городах, все больше и больше времени проводили на своих виллах; последние превращались в укрепленные замки и постепенно трансформировались в средневековые châteaux[127].
Нехватка рабов упрочила на время положение свободного труда в промышленности и сельском хозяйстве. Но в то время как ресурсы богатых все более истощались войнами и правительством, нищета бедноты оставалась все такой же вопиющей{1848}. Заработная плата составляла от шести до одиннадцати, цены около тридцати трех процентов сравнительно с зарплатами и ценами в Соединенных Штатах начала двадцатого века{1849}. Классовая борьба принимала все более насильственные формы, так как армия, рекрутируемая из провинциальной бедноты, нередко присоединялась к атаке на богатство и полагала, что ее служба государству делает вполне справедливыми конфискационную налоговую политику, стремящуюся изыскать средства для подарков солдатам, или даже прямой грабеж состоятельных граждан{1850}. Промышленность страдала от упадка коммерции. Экспортная торговля Италии становилась все менее успешной по мере того, как провинции из потребителей превращались в конкурентов; варварские вторжения и пиратство сделали торговые маршруты столь же небезопасными, как это было до Помпея; обесценивание денег и неустойчивость цен препятствовали налаживанию долговременной предпринимательской деятельности. После того как экспансия была приостановлена, Италия уже не могла процветать за счет снабжения или эксплуатации расширяющейся державы. Когда-то Италия собирала драгоценные слитки с покоренных земель и богатела их ограблением; ныне деньги перекочевали в более высокоразвитые в промышленном плане эллинистические провинции, а Италия неудержимо беднела, пока рост богатства Малой Азии не привел к замене Рима восточной столицей. Италийская промышленность была вынуждена довольствоваться внутренним рынком, но люди были слишком бедны, чтобы покупать произведенные ими товары{1851}. Италийская коммерция столкнулась с такими препятствиями, как бандитизм, рост налогов и ухудшение качества дорог из-за недостатка рабов. Виллы с промышленной точки зрения становились все более самодостаточными, а торговля за деньги столкнулась с таким конкурентом, как бартер. Крупная промышленность год за годом теряла свои позиции, в то время как росло число мелких мастерских, удовлетворявших главным образом местный спрос.
127
Возможно, отсчет истории «колоната» следует вести от 172 г., когда Аврелий поселил пленных германцев на императорских землях, даровав им наследственное владение землей на том условии, что они ежегодно будут выплачивать установленный налог, выступать по призыву на военную службу и не станут покидать свои наделы без разрешения государства. Схожими обязательствами были связаны римские ветераны, получавшие приграничные земли, особенно в области «выплачивающих десятину полей» (agri decumanes) вдоль Дуная и Рейна (Maine, Ancient Law, 177.). При Септимии Севере этот императорский колонат получил широкое распространение: Север разделил присвоенные им земли на участки, обрабатываемые колонами, которые выплачивали налоги деньгами или натурой. Как Септимий подражал Птолемеям, так частные землевладельцы подражали ему; начало колонату было положено монархами; это привело к появлению феодализма, подорвавшего монархию.