В годы мира Диоклетиан вместе со своими помощниками столкнулся с проблемами экономического упадка. Чтобы преодолеть депрессию и предотвратить революцию, он заменил управляемой экономикой закон спроса и предложения{1866}. Он оздоровил денежное обращение, гарантируя фиксированный вес и чистоту золотой монеты, которые сохранялись в Восточной империи вплоть до 1453 г. Он распределял продовольствие между бедняками бесплатно или за полцены и затеял общирные общественные работы для смягчения безработицы{1867}. Чтобы обеспечить надежное снабжение городов и армий всем необходимым, он взял под полный государственный контроль многие отрасли промышленности, начиная с импорта зерна; он убедил судовладельцев, торговцев и корабельные команды, занятые в этой торговле, согласиться с контролем, взамен гарантируя им от лица государства надежную занятость и прибыль{1868}. Задолго до него государство являлось владельцем большинства каменоломен, месторождений соли и рудников; Диоклетиан запретил вывоз соли, железа, золота, вина, зерна и масла из Италии и дотошно регулировал импорт этих видов продукции{1869}. Далее под контроль были взяты предприятия, являвшиеся поставщиками армии, бюрократии и двора. Для оружейных заводов, ткацких цехов и пекарен государство установило минимум продукции, который они должны были изготовить во что бы то ни стало и продать по назначенной государством цене; коллегии ремесленников стали отвечать за исполнение приказов и спецификаций. Если эти меры оказывались недостаточными, данные фабрики полностью национализировались и на них использовался крепостной труд{1870}; Постепенно при Аврелиане и Диоклетиане большинство промышленных предприятий и гильдий Италии были взяты под контроль корпоративным государством. Мясники, пекари, каменщики, строители, стеклодувы, металлурги, гравировальщики вынуждены были подчиняться детализированным правительственным предписаниям{1871}. «Различные корпорации, — пишет Ростовцев, — походили скорее на контролеров низшего звена своих собственных предприятий от имени государства, чем на их собственников. Сами они были прикреплены к чиновникам различных департаментов и начальникам различных воинских подразделений»{1872}. Ассоциации торговцев и ремесленников получали от правительства различные привилегии и нередко оказывали давление на политику правительства; взамен они выступали в роли органов национальной администрации, помогали организации труда и собирали со своих членов налоги в государственную казну{1873}. Схожие методы правительственного контроля были распространены в конце третьего и начале четвертого веков на провинциальные предприятия, изготавливавшие вооружение, продовольствие и одежду. «В каждой провинции, — пишет Поль-Луи, — имелся особый прокуратор, осуществлявший надзор над промышленной деятельностью. В каждом крупном городе государство превратилось в могущественного работодателя… будучи на голову выше частных промышленников, которые в любом случае были к тому времени разорены налогами»{1874}.
Такая система не могла функционировать без контроля над ценами. В 301 г. Диоклетиан и его коллегии издали «Эдикт о ценах» (Edictum de pretiis), в котором устанавливались максимальные разрешенные цены или заработные платы на все важные виды продукции и услуги в Империи. В преамбуле эдикт обрушивается на монополистов, которые в условиях «дефицитной экономики» придерживают товары, чтобы вздуть цены:
Кто… настолько лишен человеческих чувств, чтобы не видеть того, что на рынках наших городов широко распространились неумеренные цены, а стремление что-либо приобрести не ослабевает ни благодаря обильному предложению, ни урожайным годам? Выходит, что… дурные люди боятся оказаться в проигрыше, если настанет изобилие. Существуют люди, чья цель — противодействовать общему благосостоянию… лишь бы добиться лихоимских и разорительных доходов… Жадность свирепствует по всему свету… Всякий раз, когда нашим армиям приходится выступать на защиту общей безопасности, спекулянты вздувают цены не в четыре и не в восемь раз, но настолько, что это не поддается описанию. Иногда солдат истрачивает все свое жалованье и всю премию на одну-единственную покупку, так что контрибуции со всего мира, направляемые на содержание армии, становятся добычей омерзительных воров{1875}[129].
129
Некоторые из «потолков», установленных в Эдикте, показывают уровень цен и заработков в 301 г. Пшеница, чечевица, горох –3,5 долл, за бушель; ячмень, рожь, бобы — 2,1 долл, за бушель; вино — 21–26 центов за пинту; оливковое масло — 10,5 цента за пинту; свинина — 10,5 цента за фунт; говядина и баранина — 7 центов; цыплята — два за 52,5 цента; сони — 35 центов за десяток; лучшая капуста и латук — 3,5 цента за пять кочанов; зеленый лук — 3,5 цента за 25 штук; лучшие улитки — 3,5 цента за 20 шт.; крупные яблоки или персики — 3,5 цента за десяток; фиги — 3,5 цента за 25 штук; шерсть — 5 центов за фунт; обувь — от 62 центов до 1,38 долл, за пару. Заработки сельских работников — 23–46 центов в день плюс содержание; каменщиков, плотников, кузнецов, пекарей — 46 центов плюс содержание; брадобреев — 1,75 долл, за человека; писцов — 23 цента за 100 строк; учителей начальных школ — 46 центов за ученика в месяц; преподавателей греческой или латинской литературы или геометрии — 1,84 долл, за ученика в месяц; адвокатов — за участие в судебных прениях по одному делу — 7,36 долл. (Там же. Цены подсчитаны, исходя из оценки стоимости золота 35 долл, за унцию, установленной в Соединенных Штатах в 1944 г.).