И одевался он, говорят, по-особенному: он носил сенаторскую тунику с бахромой на рукавах и непременно ее подпоясывал, но слегка: отсюда и пошло словцо Суллы, который не раз советовал оптиматам остерегаться плохо подпоясанного юнца». [46]
Семейные дела Цезаря в 70 году до P. X. обстояли неплохо. По всем источником выходит, что жизнь с Корнелией, ради которой он во времена Суллы рисковал головой, протекала вполне в русле того, что принято называть «крепкая семья». Правда, ребенок у них был всего один — дочь Юлия. Кстати, когда она подрастет, Цезарь выдаст ее замуж за Помпея Великого, став таким образом его тестем. Впрочем, вряд ли Помпей звал Цезаря «папой», такое обращение к тестю в те времена было не в ходу.
Что касается его внебрачных связей, то о них мы упомянем чуть позже. Пока лишь напомним, что римляне, особенно состоятельные, старались не афишировать свои любовные похождения, особенно с однополыми партнерами. Красивых рабынь хватало, проституция имела глубокие корни в истории города, а куртизанки — женщины, находящиеся на содержании богатых и знатных любовников, — были предметом вожделения честолюбивых юнцов. Некоторые куртизанки вошли в историю своим влиянием на римскую элиту, но рассказ о них составил бы отдельную книгу, возможно, не менее увлекательную, чем повествование о нашем герое. Нам же достаточно помнить, что римская верхушка была тесно переплетена друг с другом не только родственными, но и альковными связями — вскоре это сыграет свою роль в жизни Цезаря.
А пока он готовится взойти на очередную ступень, которая была ему доступна в силу введенных Суллой возрастных ограничений. В тридцать лет он мог претендовать на должность квестора, что-то вроде представителя наместника провинции, выполняющего его поручения и представляющего его интересы в управленческих и денежных вопросах.
Цезарь выдвигает свою кандидатуру и, несмотря на большую конкуренцию, с первой же попытки избирается народным собранием одним из двадцати квесторов. Его ждет Испания, самая западная ее провинция, так называемая Hispania Ulterior. По всей видимости, он полон самых радужных надежд. Но тут судьба, словно предостерегая, лишает его двух близких людей.
Умирает его жена Корнелия. И почти сразу же — его тетка Юлия, вдова Мария.
Тяжелый удар. Но Цезарь стойко переносит утрату, более того, публичный церемониал погребения он использует для смелой политической акции. Во время похорон Юлии Цезарь произносит похвальную речь в ее честь. А когда начинается демонстрация посмертных масок великих предков их рода, то собравшимся показали маску Мария и его трофеи. Тем самым Цезарь открыто нарушил запрет Суллы воздавать почести своему врагу. Сторонники покойного диктатора были еще сильны, и во время похорон некоторые из них пытались криком выразить протест. Но римляне оценили поступок Цезаря, и, как писал Плутарх, «народ криком и громкими рукоплесканиями показал свое одобрение Цезарю, который спустя столь долгое время как бы возвращал честь Мария из Аида в Рим».
Такие же общественные похороны Цезарь устроил для Корнелии, что для римлян было внове: обычно такой ритуал проводился для пожилых женщин. И это тоже сработало в его пользу — римляне оценили этот жест.
Вскоре, в 69 году до P. X., он направляется в Испанию вместе с наместником Антистием Ветом. Выполняя его поручения, Цезарь обрастает связями и клиентами среди влиятельных провинциалов. В Рим он возвращается раньше положенного срока.
Есть разные версии относительно причин, заставивших его просить наместника о досрочном отбытии. По одной из них, самой известной, при посещении Гадеса (испанский город Кадис) он зашел в храм Геракла и увидел статую Александра Македонского. И будто бы расстроился, потому что в его годы Александр уже покорил мир, а он не совершил ничего достопамятного. У Плутарха это событие имеет место позже, когда Цезарь был уже наместником в Испании. И расстроила его не статуя, а книга о деяниях Александра, читая которую «Цезарь погрузился на долгое время в задумчивость, а потом даже прослезился. Когда удивленные друзья спросили его о причине, он ответил: «Неужели вам кажется недостаточной причиной для печали то, что в моем возрасте Александр уже правил столькими народами, а я до сих пор еще не совершил ничего замечательного!».
Но есть также версия, что его в большей степени смутил сон. По словам Светония, «ему привиделось, будто он насилует собственную мать; но толкователи еще больше возбудили его надежды, заявив, что сон предвещает ему власть над всем миром, так как мать, которую он видел под собой, есть не что иное, как земля, почитаемая родительницей всего живого».