По словам Плутарха, «самым неслыханным, однако, был, видимо, случай с Луцием Катилиной. Еще до того, как положение в государстве определилось, он убил своего брата, а теперь просил Суллу внести убитого в список, словно живого, что и было сделано. В благодарность за это Катилина убил некоего Марка Мария, человека из стана противников Суллы. Голову его он поднес сидевшему на форуме Сулле, а сам подошел к находившемуся поблизости храму Аполлона и умыл руки в священной кропильнице».
Если учесть, что родственник Мария одновременно приходился, по некоторым версиям, свекром Каталины, то этот самый Луций Сергий был весьма неприятной личностью. Его современник, Саллюстий, крайне негативно о нем отзывался.
«Луций Катилина, человек знатного происхождения, отличался большой силой духа и тела, но злым и дурным нравом. С юных лет ему были по сердцу междоусобные войны, убийства и грабежи, гражданские смуты, и в них он провел свою молодость. Телом он был невероятно вынослив в отношении голода, холода, бодрствования. Духом был дерзок, коварен, переменчив, мастер притворяться и скрывать что угодно, жаден до чужого, расточитель своего, необуздан в страстях; красноречия было достаточно, разумности мало. Его неуемный дух всегда стремился к чему-то чрезмерному, невероятному, исключительному». [49]
Весь этот душистый букет качеств обернут в такие преступления, как прелюбодеяние со жрицей Весты, убийство родного сына ради того, чтобы мачеха не смущалась, и так далее… Мало того, он создает из молодых людей организованную преступную группировку, которая промышляет лжесвидетельствами, подделыванием завещаний, убийствами и грабежами. Если дальше продолжить список прегрешений, составленный Саллюстием, то перед нами предстает какой-то монстр в человеческом обличье.
Создается даже впечатление, что после того, как заговор Каталины провалился, а его инспиратор потерпел поражение, на него решили свалить все грехи. Но так ли это?
Не будем забывать, что для носителя «мифологического» сознания не было понятия греха, а с многочисленными божествами вполне можно было договориться или откупиться жертвоприношениями, в том числе и человеческими в виде гладиаторских боев. Для того чтобы стать успешным гражданином Рима и сделать политическую карьеру, многие, казалось бы, добрые люди шли на все и не могли остановиться. Недаром, как мы уже говорили, римское законодательство, римское право, которое до сих пор является обязательным для изучения современных юристов, должно было снаружи сдерживать зверя в человеке, поскольку закона в его сердце пока еще не было.
При этом Катилина обладал своеобразной привлекательностью, своим порочным обаянием и красноречием умел привлекать к себе множество людей, превращая их в верных союзников. На этом основании английский историк Адриан Голдсуорти признается, что «возникает искушение рассматривать Каталину как человека, которым мог стать сам Цезарь». [50]Историк пытается даже сравнить некоторые аспекты жизни и карьеры Цезаря и Каталины, явно полагая, что если бы Катилине повезло и он стал бы консулом (есть предположения, что Красс и Цезарь поддерживали его кандидатуру в 64 году до P. X.), то история могла пойти другим путем.
С этим можно согласиться, можно не соглашаться, но оставим перебор таких вариантов любителям художественной литературы в жанре альтернативной истории. Мы же со своей стороны заметим, что есть другой римлянин, больше напоминающий Цезаря, нежели Катилина, и о нем тоже вскоре поговорим. Благо тот исторический персонаж оказался до определенного времени не в пример удачливее и, несмотря на сопровождающие его скандалы, сумел победить даже такого политического тяжеловеса, как Цицерон, и, мало того, именно он привлек Каталину к суду по обвинению в вымогательстве.
Вернемся к делам судебным. Заговор еще должен созреть. А пока Катилину, как ни странно, оправдали. Помогли связи с влиятельными лицами, многочисленные друзья из высших кругов, которыми он обзавелся во время своего весьма прибыльного наместничества в Африке. Цезарь, цинично руководствуясь политической целесообразностью, старается не демонстрировать свои личные предпочтения.
По иронии судьбы на суд к Цезарю привели человека, который захватил его во время бегства от Суллы и отпустил только за большие деньги. Как пишет Светоний, «Корнелию Фагитте, к которому он, больной беглец, когда-то ночью попал в засаду и лишь с трудом, за большие деньги, умолил не выдавать его Сулле, он не сделал потом никакого зла». Цезарь продемонстрировал, по Светонию же, «природную мягкость», и отвел обвинения против Фагитты.
49
Гай Саллюстий Крисп. О заговоре Катилины //Гай Юлий Цезарь. Записки о галльской войне. М.: ACT, 2007. С. 447.