Политическое и социальное нивелирование сопровождалось насаждением гражданской добродетели как обязательного требования для всех. Все лица, все социальные категории должны были изо всех сил стараться обеспечить процветание государства, чтобы еще ярче явить миру величие Рима, неотделимое отныне от власти Цезаря.
Глава III
МЕЧТА О ЕДИНОЙ ИМПЕРИИ
Цезарь не мог удовлетвориться нивелированием традиционного римского общества. Он мечтал объединить под властью Рима всю ойкумену, где исчезли бы этнические и правовые различия. Он хотел построить империю и, восхищаясь македонским героем, вернулся к идее Александра о всеобщем равенстве: он желал осуществить слияние греко-римской и варварской цивилизаций. В этом он опять же был революционером, и до него в Риме по этому пути не шел никто.
Распространение прав римского гражданства на Цизальпинскую Галлию позволило Цезарю прежде всего объединить Италию. Внутри своих естественных границ она получила теперь единообразное политическое устройство, и Цезарь смог романизировать политические объединения, а также перестроить их внутренний дух на римский манер. Из Юлиева закона о муниципальном управлении (lex Iulia municipalis), обнародованного после его смерти, мы знаем, какой порядок предусматривался для выборов муниципальных магистратов и для вынесения решений декурионами — членами городских советов. Во многих пунктах этот порядок повторял правила, предусмотренные для римских магистратов. Делая это, Цезарь возрождал республиканский дух: он знал, что децентрализация власти на муниципальном уровне вполне совместима с деспотизмом и при этом может подхлестнуть патриотизм, который скрепит единство Италии.
Этот вид патриотизма ковался во время гражданской войны, поскольку и среди помпеянцев, и среди цезарианцев находились чужеземцы, принадлежащие к какому-то одному народу, но разделенные своей принадлежностью к антагонистическим партиям. Теперь победителей и побежденных можно было сблизить. Конечно, по отношению к чужеземным царям-вассалам Цезарь был малоуступчив. Например, он не стал восстанавливать Иудейское царство ради великого жреца Гиркана, и тому пришлось довольствоваться титулом первосвященника. Царь Западной Мавритании Богуд не приобрел никаких новых территорий425. Царь же Мавритании Бокх II включил в свои владения царство Масиниссы и расширил свои границы вплоть до окрестностей Кирты. В процессе по делу галатского царя Дейотара426, проходившем перед Цезарем в его доме, он отложил вынесение приговора, так как полагал, что этот восточный царь пригодится ему для парфянской экспедиции. Таким образом, Цезарь обращался с царями по-разному; трон он им гарантировал, но ото всех требовал безоговорочного повиновения. Что касается провинций, то он довел их число до восемнадцати и столь же избирательно относился к различным городам, которые успели проявить по отношению к нему большую или меньшую лояльность.
Неодинаковое обращение с ними было основой его власти, и он умел наряду с суровыми штрафами — например, Лептис (Лемту) он наказал ежегодной поставкой 68 тысяч килограммов масла