— Нет, но я не собираюсь сдаваться. Раньше или позже, но я заставлю Тодда говорить. Мне страшно интересно, какие скелеты замурованы в шкафах у Эли стера. В конце концов, он же мой босс. Мой второй босс.
— Я и забыл, что ты пишешь для его газеты. А что ты вообще слышала о книге?
— Не так уж много. Мелани проделала колоссальную работу, чтобы сохранить рукопись в тайне. Могу только сказать, что меня она и близко к ней не подпускает.
— Рукопись в компьютере?
— Нет. Мелани пользуется обыкновенной старой пишущей машинкой. А справочный материал хранит тоже весьма старомодно — на обычных карточках.
— Справочный материал?
— Ты же понимаешь, о чем речь. Все, что люди рассказывали ей и Тодду об Элистере, вся грязь, которой поливали этого типа.
Кулли затих на несколько минут. Я решила, что он наносит последние штрихи на его блюдо.
— «Voila!» — наконец произнес он и внес две тарелки, от которых шел пар. Он поставил их на стол и сел напротив меня. — Еще вина?
— С удовольствием.
Кулли налил нам обоим немного вина и поднял свой бокал.
— За двух боссов Сонни — Элистера Даунза и Мелани Молоуни. Пусть каждый из них получит по заслугам.
— Постой-ка, — сказала я, когда мы с Кулли в очередной раз чокнулись нашими бокалами. — Я понимаю, что у меня есть зуб на Элистера и Мелани, но какие у тебя могут быть проблемы с этими людьми?
— Мелани пишет книги, которые вмешиваются в личную жизнь других людей.
— Хорошо. А что с Элистером? Что у тебя против него? Оставим в стороне то, что он очень богат, а это, как я уразумела, в твоем понимании все равно, что быть убийцей-маньяком.
— Нет, у убийц-маньяков есть некий свой, пусть и извращенный, моральный кодекс. А Элистер Даунз абсолютно аморален.
— Ну, он, конечно, напыщенная скотина, но аморален? Это уж слишком сильно сказано, тебе не кажется?
— Он аморален, говорю тебе. Но, послушай, наш ужин остывает. Фирменное блюдо этого заведения, тушеные дары моря по рецепту Кулли. Bon appetit[40].
Это блюдо представляло собой ароматное сочетание моллюсков, креветок и кальмаров в густом томатном соусе с большим количеством чеснока и пряных трав. К основному блюду был подан бесподобный по вкусу плов из неочищенного риса и шкворчащий горячий хлеб с чесноком.
— Кулли, ужин совершенно потрясающий, — сказала я гостеприимному хозяину. — Где ты так научился готовить? — Понятия Сэнди о кулинарии ограничивались тем, что он разогревал маленькие белые коробочки с китайской пищей из «Золотого лотоса».
— Мой отец был отличным поваром.
— Был? Его больше нет с нами?
— Нет. Он умер девять лет назад.
— Как раз когда распался твой брак, если я не ошибаюсь. Вероятно, это был для тебя трудный год.
— Так оно и было, но работа по перестройке «Марлоу» оказала отличный терапевтический эффект.
— А твоя мать? — спросила я. — Она жива? — Моя бы просто умерла, если увидела, как я ужинаю в бухте Джессапа, месте, являющемся полной противоположностью клубу Грасси Глен.
— Она умерла, когда я родился. Я ее даже не знал.
— И твой отец больше не женился?
— Он хотел, но у твоего приятеля Элистера Даунза были другие соображения на этот счет.
— Так они знали друг друга?
— Пэдди Харрингтон знал всех, кто имел отношение к миру лодок.
— Пэдди? Так звали твоего отца?
— Ага. Он родился на острове Уайт, у побережья Англии. Когда ему было около тридцати лет, он участвовал в Большой Регате, являющейся частью соревнований за Кубок Адмирала. Нужно было проплыть расстояние от острова Уайт до Фастнет Рок у берегов Ирландии, обогнуть его и вернуться назад. В тот год после регаты отец повстречался с богатым американцем, который предложил ему хорошо оплачиваемую работу, связанную с лодками, в Штатах. Он дал Пэдди несколько адресов и имен, и год спустя мой отец стал инструктором по управлению судами в яхт-клубе Сэчем Пойнт. А твой приятель Элистер является командором этого клуба.
— Так ты родился в Лэйтоне?
— Ага. Мой отец встретил мою мать в тот же год, когда приехал сюда. Она была официанткой в яхт-клубе. Они поженились и жили при клубе, а потом родился я. Она умерла при родах, поэтому мой отец воспитывал меня один.
— Похоже, он был очень интересным человеком. Должно быть, это здорово — жить при яхт-клубе.
— Здорово? Это был сущий ад. Пэдди Харрингтон был инструктором, то есть прислугой, а я был его ребенком. Мы жили в домиках для обслуживающего персонала.
— Ты там встретил свою жену? В яхт-клубе?