— А где все? — спросила я маму. — Я думала, что вечер омаров — самый популярный вечер на этой неделе.
— Это все экономический спад, — ответила она. — Представляешь, некоторые члены не могут платить ежегодный взнос в семьсот пятьдесят долларов и вынуждены покинуть клуб.
О, это я могла представить себе очень отчетливо.
Марвин усадил нас за наш столик и положил нам на колени белые выглаженные салфетки.
— Вам принести ваш любимый коктейль, миссис Ваксман? Дюбонне Руж[51] с одним кубиком льда и ломтиком лимона?
— Это было бы замечательно, Марвин, — ответила мама, закуривая свой «Винстон».
— А ваша прекрасная дочь? Она будет коктейль? — спросил Марвин, глядя на меня.
— Я выпью стакан белого вина, — сказала я. Но потом вспомнила наш первый ужин с Кулли на «Марлоу» и улыбнулась. — Или нет, Марвин, лучше принесите мне рома «Маунт Гэй» с тоником.
— Что? — воскликнула мама с испуганным видом.
Марвин тоже выглядел несколько испуганным, но он принял заказ, поклонился и ушел.
Мне бы хотелось, чтобы Кулли увидел это место, подумала я. Может быть, когда все утрясется и мы узнаем друг друга получше, я познакомлю его с мамой. А с другой стороны, Может быть, и нет.
— Теперь расскажи мне о расследовании этого убийства, — сказала мама, разглядывая не меня, а обедающих, многие из которых махали ей рукой и посылали воздушные поцелуи.
Я поведала, как начала работать на Мелани, как обнаружила в кабинете ее тело и что у меня не было алиби на ночь убийства. Вначале моя мама, как и Бетани Даунз, крайне заинтересовалась, видела ли я рукопись книги об Элистере Даунзе во время работы в доме Мелани. Но потом, когда я объяснила ей, что понятия не имею, что именно написано в этой книге, она поинтересовалась, где я была в ночь убийства и почему у меня нет алиби.
— Я встречалась с одним человеком, — сказала я. — Он привез меня домой около одиннадцати и уехал. Весь остаток ночи я провела в поместье Маплбарк одна.
— Кто этот человек? — спросила она.
— Мама, его зовут Кулли Харрингтон. Он фотограф. — Я знала, что меня ждет, и поэтому собралась с силами.
— Что это за имя такое — Харрингтон? Могу только сказать, что это не еврейское имя.
— Нет, мам, он не еврей. Он принадлежит к англиканской церкви.
Мама побледнела, но не испугалась.
— И чем он зарабатывает на жизнь? Ты говорила, он фотограф?
— Ага. Он делал фотографии Маплбарк для брошюры. Так мы и встретились.
— Так это был деловой ужин? Вы обсуждали продажу твоего дома?
— Нет, дом тут ни при чем. Это был приватный вечер. Кулли и я, мы… встречаемся.
— Встречаетесь? У фотографов нет денег. Элисон, что с тобой происходит?
Как раз в тот момент, когда я собралась объяснить маме, что я изменилась, что для счастья мне больше не нужны деньги, что Кулли милый, восхитительный и талантливый, пришел Марвин и принес наши напитки. Я взяла свой стакан, а мама сделала большой глоток из своего. Глоток был таким большим, что она случайно проглотила ломтик лимона, который плавал на поверхности Дюбонне, прямо над единственным кубиком льда. Мама начала страшно кашлять, лимон попал ей в дыхательное горло, и она захрипела:
— Помогите, помогите! — Ее лицо начало приобретать синюшный оттенок.
Я замерла. На долю секунды я почувствовала себя совершенно неспособной помочь ей и пыталась придумать шутку. Быстро! Шутку! Надо пошутить, приказывала я себе, в то время как моя мама, согнувшись над столом, пыталась сделать вдох. К счастью для нее, сработал мой дочерний инстинкт. Я вскочила со стула, обняла ее и стукнула кулаком в грудь. Один раз, второй, третий.
К моей и маминой радости, смертоносный ломтик лимона вылетел у нее изо рта и упал на стол возле серебряных солонки и перечницы.
— Мам, ты в порядке? — спросила я. — Нам не нужно позвать врача? — Я оглянулась вокруг, думая, что здесь наверняка должен быть врач.
К моему удивлению, ни один из присутствующих не проявил озабоченности по поводу случившегося. Никого не встревожил тот факт, что моя мать едва не оказалась на краю гибели. Все сидели с белыми пластиковыми нагрудниками и залитыми маслом подбородками, погрузив пальцы в омаров, весом не менее пяти фунтов, и высасывали мясо из клешней. Они были так заняты трапезой и друг другом, что, скорее всего, не заметили бы, если б в комнате приземлилась летающая тарелка. Вечер «Омаров штата Мэн» был вечером «Омаров штата Мэн» и ничем другим.
— Ты действительно в порядке? — снова спросила я маму. — Может, тебе дать воды? Или пойдем домой? Мы можем попросить Марвина передать парковщику, чтобы тот подогнал машину к входу.