— О'кей.
Хорошо, что Джулия не испортила наш вечер. Плохо было другое. Кое-кто едва не сделал это.
Мы с Кулли только приступили к нашим чизбургерам, когда появились Сэнди и его шлюха-буфетчица. Они стояли в дверях и ждали, когда их проведут к столику. В своих одинаковых пурпурных лыжных спортивных костюмах они выглядели как близнецы. Вернее, как два баклажана.
— О, Господи, — вздохнула я. — Не оборачивайся. Здесь мой бывший муж со своей беременной первой женой.
Так всегда бывает. Кто-то говорит вам, чтобы вы не оборачивались, и вы обязательно оборачиваетесь. Кулли обернулся и посмотрел на Сэнди и Сюзи.
— Это твой бывший муж? Этот загорелый парень? — спросил он.
— Ага. Я слышала, что его бизнес идет так туго, что ему приходится работать в лэйтонском Клубе Здоровья, чтобы бесплатно пользоваться их аппаратом для искусственного загара. Как тебе это, а?
Прежде чем Кулли успел ответить, Сэнди и Сюзи подошли к нашему столику. Интересно, что это мой бывший второй муж делает в ресторане Макгавина? Ведь он всегда называл это заведение «прибежищем паразитов». В былые годы он бы и не подумал здесь появиться.
— Добрый вечер, Элисон, — сказал Сэнди. — Приятно видеть, что в эти трудные времена ты выходишь в свет и развлекаешься. А это, должно быть… — Он повернулся к Кулли.
— «Это» Кулли Харрингтон, — сказала я. — Кулли, познакомься с Сэнди Кофф и его подругой Дианой. — Так забавно было насолить Сюзи, назвав ее настоящим именем.
— Очень приятно, — сказал Сэнди, пожимая Кулли руку. Мы с Сюзи ограничились кивками.
— Что привело вас к Макгавину? — спросила я.
Что до Сэнди, то я знала, он предпочитает заведения, известные такими блюдами, как «жареный акулий плавник со сладким винегретом из лука-шалота», «печеные медальоны из ягнятины с чахни из груш» или «хрустящие чипсы из корневищ сельдерея».
— Пришла новая реальность, Элисон, и она называется «экономическим спадом», — разъяснил Сэнди весьма покровительственным тоном. — А Макгавин очень хорошо соответствует этой действительности. Я как раз говорил Сюзи по дороге сюда: жизнь — это рост личности, и ужин у Макгавина как раз часть этого роста. Рост личности заключается в освобождении от границ, избавлении от привычек, например, когда ты ешь в ресторане, в котором до этого никогда не ел…
Между прочим, Кулли так сжимал свой чизбургер, словно хотел залепить им в философствующий рот Сэнди. Но он сдержался.
— Но, Сэнди, — сказала я. — Подожди ты со спадом. Ты же всегда не любил рестораны, где играют рок-н-ролл.
У Макгавина стоял музыкальный автомат, который без остановки играл музыку пятидесятых, шестидесятых и семидесятых годов. Я едва могла себе представить, что Сэнди сможет это игнорировать. Он ненавидел рок-н-ролл, особенно соул. После женитьбы он не давал мне слушать подобную музыку даже в машине.
— Здесь неплохо кормят, — ответил Сэнди, продолжая оправдывать свое появление у Макгавина. — Я всеми силами стараюсь не обращать внимания на этот музыкальный фон. В жизни так много раздражителей.
— И не говори! — Два таких раздражителя как раз стояли передо мной.
То, что Сэнди захотел поесть у Макгавина, было не более чем данью экономическому спаду. Еще одним признаком того, что стиль его жизни претерпел изменения, была обувь. Он всегда обувался от Гуччи, Бали или Коул-Хана, а теперь на нем были надеты дешевые, ценой не более нескольких центов, кеды. Я была в шоке. Прежний Сэнди ненавидел подобную обувь. Во-первых, он презирал магазины мужской обуви, а во-вторых, ненавидел мелочь. Серьезно. Сэнди настолько ненавидел мелочь, что, когда она начинала скапливаться в его карманах, он ее попросту выкидывал. Я пыталась образумить его. «Сто центов — это же доллар», говорила я. Довольно странно, но к четвертакам и полтинникам он питал большее уважение.
— А что это у вас, Курли? — спросил Сэнди, жадно поглядывая в тарелку Кулли.
— Я Кулли, — холодно поправил его Кулли.
— Кулли, простите меня. Что у вас сегодня на ужин? Это паштет в сухарях или фокаччо[53]?
Выглядит потрясающе аппетитно.
— Это называется чизбургер. Сегодня у нас «Особый экономический чизбургер».
Я так расхохоталась, что все вокруг обернулись посмотреть, что там такого смешного. А смешно было то, что мой бывший муж настолько оказался оторванным от реальной жизни, что даже не знал, как выглядит паршивый чизбургер. Вот она, новая реальность, задница ты этакая.