В одной из русских групп Маша нашла полную хронологию событий и судебных заседаний. Прокручивая эти сведения, расписанные по датам, она удивлялась тому, что он смог выстоять под гнетом обрушившегося на него несчастья. В то время, когда от него отворачивались вчерашние друзья, когда непрерывным потоком лились оскорбления и угрозы, а его интимную жизнь выставляли на всеобщее обсуждение, он продолжал работать и писать музыку, встречался с преданными поклонниками. Период глубочайшей депрессии сменился упрямым желанием выкарабкаться из крутого пике, в которое сорвалась его жизнь. Напуганные его добровольным затворничеством и суицидальными мыслями, верные друзья больше месяца находились неотлучно рядом с ним, пока он не поклялся им держаться до конца и впервые за долгое время вышел на улицу. Несмотря на непрекращающуюся травлю в Интернете и СМИ, он получил неоценимую моральную поддержку от истинных почитателей – ему присылали бумажные письма и сотни цветных самодельных журавликов, писали слова ободрения в аккаунты и даже однажды подкатили к его дому фургончик с кофе. В самый разгар скандала, когда Юн подала несколько десятков исков уже против поклонников бывшего бойфренда за оскорбительные посты в Сети, мировой фандом Дам Рёна опубликовал официальное заявление с требованием закрыть сфабрикованное дело и принять жесткие меры в отношении ряда СМИ за распространение клеветы и откровенную диффамацию, названную «циничным социальным убийством».
Сначала Машу ошарашила реакция корейской общественности на происходящее с Дам Рёном. По всем разумным стандартам эта реакция была, мягко говоря, неадекватной и чересчур эмоциональной. Особенно ее поразил факт, ставший своеобразной кульминацией скандала: петиция, созданная «оскорбленной общественностью» на сайте Голубого дома5* под заголовком «Лишить Дам Рёна из 6BF гражданства Республики Корея и аннулировать врученный ему орден «За заслуги в культуре». Петиция, больше похожая на донос, раскрывала «истинное лицо» Дам Рёна и заканчивалась пассажем о «несоответствии его поведения и поступков званию кумира нации, а также статусу высокой награды, вручаемой за выдающиеся достижения и вклад в национальное развитие». Петиция подняла новую волну информационного шквала, однако, не имела сколько-нибудь существенных последствий. За первые часы после публикации она собрала всего тысячу четыреста подписей, что было ничтожно мало для какой-либо реакции со стороны правительства.
Тем не менее, положение Дам Рёна оставалось незавидным. В какой-то из статей Маша прочла, что, если бы нашлись доказательства хотя бы по одному из выдвинутых против него обвинений, это гарантировало бы ему профессиональную смерть. Никакие прежние заслуги не помогли бы ему продолжать не только работать, но и спокойно жить. Ему пришлось бы действительно уехать из страны или выбрать путь, который с пугающей регулярностью выбирали многие представители этой жестокой индустрии, чья громкая слава ложилась на них непомерным грузом финансовых обязательств, моральных компромиссов и психологических проблем.
Маше трудно было представить на его месте какую-либо из медиа-персон отечественного шоу-бизнеса. Чтобы вот так же проклинали, ненавидели и пытались уничтожить за предполагаемый проступок в личной жизни. Новости подобного рода ее журнал забрасывал в колонку светской хроники. Изредка скандалам уделялось больше печатного пространства в глянцевых журналах, максимум пару дней они обсуждались в Сети, никого по-настоящему не волнуя. Что касается слухов, наветов и сплетен, то общее мнение сходилось на том, что весь этот «звездный небосклон» живет, сверкает и бурлит исключительно благодаря им. Однако очевидно, что Дам Рён априори не мог рассчитывать на снисхождение. Со стесненным сердцем Маша читала эмоциональную переписку англоязычных фанаток под одним из видео, освещавших судебные тяжбы, и ей глубоко запала кем-то высказанная мысль, что Дам Рён и многие другие, подобные ему, – все эти успешные, популярные люди – на самом деле заложники собственных образов. В их жизни не оставалось места поступкам, желаниям и чувствам простых смертных. Они находилась под неусыпным, пристальным вниманием огромной аудитории. Восторженные толпы окружали своих идолов в любых публичных местах, фиксировали на фото и видео каждый их шаг, оценивали любое действие или слово. И эти же толпы господствовали на необозримом пространстве Интернета – безликие комментаторы, фанаты, способные впадать в настоящую массовую истерию, когда градус любви или ненависти к кумирам зависел от незначительных и порой самых непредсказуемых факторов.