На улице было довольно промозгло. Тусклый влажный день, один из тех что часто случаются петербургскими бесснежными зимами, мало подходил для прогулок. Но Маша оказалась рада возможности побыть наедине с собой. Она медленно брела вдоль набережной, а потом по старым улицам, припоминая как же давно не гуляла по центру. Если бы не убегающее время, она дошла бы до Дворцовой площади и даже, возможно, до метро на другой стороне Невы, но ей пришлось свернуть у Летнего сада и отправится обратно. Очутившись у Марсова поля, Маша остановилась и несколько минут смотрела на открывшуюся перед ней панораму почти безлюдного пространства, сливающегося с низким пасмурным небосводом. Ее вдруг заворожила бескрайняя ширь этого неба, неба у нее над головой – клубящегося дымными облаками, готовым пролиться холодным зимним дождем.
– «Немного дыма и немного пепла…», – прошептала Маша и вздохнула. – «О, небо, небо, ты мне будешь сниться!»… 7*
Бормоча стихи себе под нос, она спрятала озябшие руки в карманы пальто и ускорила шаг. Пальто было легким – весьма подходящим для поездок в жарком метро или комфортабельных автомобилях новых Машиных знакомых, но гулять в нем по сырому зимнему Петербургу было, наверное, безумием. Замерзшие пальцы нащупали в кармане какую-то бумажку. Скользнув по ней взглядом, Маша опять остановилась. Это был блокнотный лист с синим круглым, почти размытым штампом, и адресом Центра неврологии на Московском проспекте. Адрес Центра и фамилия профессора Гурули были написаны крупным размашистым почерком. Несколько мгновений Маша смотрела на этот клочок бумажки, вдруг необычайно ярко и живо вспомнив обстоятельства, при которых его получила. Размышляя о том, если ли еще шанс воспользоваться направлением Наны Биджоновны, Маша пошла дальше, но, добравшись до метро и прежде чем войти в тяжелые стеклянные двери, скомкала зажатую в кулаке бумажку и выбросила в урну.
Господин Ярвинен уехал за два дня до Нового года. Маша испытала облегчение и в то же время некоторое сожаление. К ней вернулась возможность распоряжаться собственным временем, но очень скоро она обнаружила, что дни и вечера теперь проходят однообразно. Ей было отрадно вернуться к своему малышу, которого эти недели видела урывками, однако то, что раньше представлялось спасительной гаванью – ее тихая, размеренная жизнь – теперь отчего-то стало казаться унылым болотом. Перспектива провести новогоднюю ночь наедине с телевизором и кастрюлькой «оливье» выглядела настолько удручающей, что Маша почти всерьез задумалась над словами соседки, которая со своими приятельницами, вопреки горячим увещеваниям взрослых детей, намеревалась встретить Новый год на Дворцовой площади. Столь неординарное решение было вполне в духе Галины Николаевны, но, представив себя с коляской в шумной и пьяной толчее посреди гудящего ночного города, Маша отбросила эту мысль и смирилась с тем, что очередной год встретит в своих четырех стенах, одетая в любимый растянутый свитер и спортивные штаны.
В новогоднюю полночь, едва отзвонили куранты, Маша ответила на телефонный звонок и чуть не оглохла от Настиных воплей и хохота – праздники они с Денисом проводили в Таллине и сейчас, стоя на центральной площади этого города, Настя что-то кричала в трубку под шум толпы и взрывающихся петард. Маша радовалась и смеялась в ответ – невозможно было не заразиться легкой эйфорией, звенящей в Настином голосе. Отложив телефон, она еще долго улыбалась, бездумно переключая телевизионные каналы, а потом незаметно уснула с пультом в руке, не досмотрев до конца эпичный кинофильм про баню, перепутанные самолеты, города и квартиры.
Сразу же после Старого Нового года подготовка к выставке завертелась с новой силой. Близилась дата открытия, назначенная на вторую половину марта. Маша была рада включится в работу, хотя почти все, что от нее зависело, давно было сделано, и теперь ей оставалось только ждать приезда господина Ярвинена. Время от времени она забегала в музей «РОСАRТ» – согласовать окончательные тексты для буклета или принять участие в коротких совещаниях, больше похожих на разговоры за быстрым перекуром. В непосредственном Машином присутствии на этих сходках не было нужды, но ее всегда встречали тепло, угощали чаем, курили в сторону и рассказывали последние новости и сплетни.