Чан же тем временем, расположившись в Учане, в здании провинциального правительства Хубэя, стал прилагать усилия для обороны трехградья Ухани, новой фактической столицы страны, имевшей не только политическое, но и огромное стратегическое значение: город находится на пересечении двух важнейших транспортных артерий Китая — текущей с запада на восток реки Янцзы и Бэйпин-Кантонской железной дороги[78]. Ухань был и одним из крупнейших мегаполисов страны: в нем насчитывалось около двух миллионов жителей, включая несколько сотен тысяч беженцев. «Как удержать Ухань? — записал Чан в дневнике 1 января 1938 года. — Надо дать понять бандитам-карликам, что им не удастся проглотить Китай, надо, чтобы они узнали, как это трудно сделать, и остановились».
10 января он прилетел в Кайфэн, бывшую столицу Сунской династии (960–1127), расположенную в 450 километрах к северу от Ухани, где на следующий день провел новое совещание высшего командования. Он метал гром и молнии, даже отдал приказ арестовать генерала, губернатора провинции Шаньдун Хань Фуцзюя, уступившего врагу без боя город Тайань. Генерал был отдан под суд военного трибунала и через несколько дней расстрелян. Чан решительно требовал укрепить военную дисциплину и мобилизовать все силы для защиты Уханьского региона. А через 20 дней вновь отправил письмо Рузвельту с просьбой вмешаться в войну. Но, как и прежде, американцы придерживались политики нейтралитета.
А вот Советский Союз оказал Чану большую помощь в обороне Ухани. По словам бывшего посла Китая в СССР Цзян Тинфу, в то время «Москва была настроена более прокитайски, чем Вашингтон или Лондон. Это проявлялось и в дипломатии, и в поставках военного снаряжения». Сначала Дратвин, а с июля 1938 года — сменивший его новый главный военный советник Александр Иванович Черепанов (приехал в Китай под псевдонимом Чагин; тоже знакомый Чана по 1920-м годам) со своими штабами участвовали в разработке военных операций, а десятки военных советников находились на фронте в боевых частях. В январе-феврале 1938 года на уханьском аэродроме приземлился 31 советский бомбардировщик, а в Наньчане совершили посадку 40 истребителей. К середине февраля в районе трехградья было дислоцировано уже 100 советских самолетов. В целом же к началу сентября китайцы приобрели в СССР 123 бомбардировщика СБ, 105 истребителей И-16 и 133 — И-15. С мая по октябрь 1938 года советская авиация уничтожила свыше 100 японских самолетов и более 70 военных и транспортных судов. Но немало погибло и наших летчиков. Из всего авиапарка (602 самолета[79]), находившегося на вооружении китайской армии летом 1938 года, к 28 октября 1938 года осталось только 87.
В марте прибыли первые советские танки — 40 боевых машин Т-26 с инструкторами. Вскоре же с помощью советских советников была сформирована первая в китайской армии механизированная дивизия. В апреле прибыли первые советские артиллерийские орудия. 1 июля в Москве было подписано новое соглашение о кредите Китаю — вновь на 50 миллионов американских долларов. По этому договору СССР должен был предоставить Китаю 180 самолетов, 300 орудий, 1500 ручных пулеметов, 500 станковых пулеметов, 300 грузовых автомашин, авиационные моторы, запасные части, снаряды, патроны и прочие военные материалы.
Но Чану этого было мало. Весь 1938 год он беспрестанно просил Сталина увеличить помощь вооружением и советниками, прилагая дальнейшие усилия, чтобы вовлечь СССР в войну с Японией. Более того, умолял заключить либо секретный военный союз, либо договор о взаимопомощи, либо издать совместную политическую декларацию, либо просто обменяться нотами о дружбе. Китайский посол в СССР Цзян Тинфу уверял Чана, что это бессмысленно: Сталин не вступит в войну, но Чан, не желая этому верить и разозлившись, отозвал Цзяна, заменив его на знакомого нам Ян Цзе. Со своей же стороны, Чан Кайши настойчиво обещал Сталину, что отныне будет всегда следовать в фарватере советской внешней политики. Кроме того, с начала июня 1938 года он то и дело просил Сталина прислать к нему главным военным советником Блюхера, с которым, как мы помним, у него сложились прекрасные отношения в 1920-е годы. В июне 1938 года Чан даже предложил Сталину принять его (Чана) в Москве «для обсуждения этих вопросов».
Но Сталин, неизменно заверяя его в том, что «будет сделано все возможное для помощи великому китайскому народу», вступать в войну, подписывать секретное военное соглашение, новый договор или декларации отказывался. Не желал он и обмениваться нотами о дружбе или посылать Блюхера в Китай[80] да и принимать Чана у себя.
78
Бэйпин-Кантонская железная дорога состояла из двух не соединенных друг с другом дорог: Бэйпин-Ханькоуской и Учан-Кантонской, так как железнодорожного моста через Янцзы до 1957 года не было.
79
Китайцы покупали самолеты и в других странах, но не так много, как в СССР. С мая по октябрь 1938 года в Западной Европе они приобрели 211 самолетов.
80
22 октября 1938 года по приказу Сталина Блюхер вообще был арестован, а через 18 дней — казнен. Позже Сталин объяснил Сунь Фо, за что был расстрелян Блюхер: он якобы «поддался прелестям японской шпионки» (?!).