А тем временем в Вашингтоне в конце декабря Рузвельт и Черчилль провели ряд встреч, получивших кодовое название «Аркадия». Их результатом стала публикация 1 января 1942 года «Декларации Объединенных наций» (термин был введен в оборот президентом США). Она была подписана представителями двадцати шести стран — участниц антифашистской коалиции. Для Чана, да и всего Китая, особое значение имело то, что подпись китайского представителя Т. В. Суна, с 23 декабря 1941 года являвшегося новым министром иностранных дел Китая, шла четвертой — сразу за подписями Рузвельта, Черчилля и Литвинова (в то время — заместителя министра иностранных дел и посла СССР в США). Остальные подписи стояли в алфавитном порядке соответствующих стран. Знал ли Чан, что Рузвельт изначально поставил Китай на второе после США место в списке подписантов и только потом заменил его на Соединенное Королевство, очевидно, опасаясь недовольства Черчилля? Возможно. Но и включение Китая в четверку ведущих союзных держав значило многое: это была великая победа китайской национальной революции.
За день до того Рузвельт предложил Чан Кайши взять на себя верховное главнокомандование союзными войсками на китайском театре военных действий, который включал в себя, помимо Китая, часть территории Таиланда и Индокитая. 3 января Чан принял это предложение, попросив прислать ему высокопоставленного генерала на должность начальника его объединенного (союзного) штаба, в который он хотел включить представителей США, Китая, Великобритании и Голландии.
А через три недели, подводя итоги месяца, Чан с гордостью написал в дневнике: «После опубликования совместной декларации двадцати шести государств США, Англия, СССР и Китай официально сделались центром, в итоге наша страна стала одной из четырех великих держав. Более того, после того, как я согласился стать главнокомандующим на китайском театре военных действий, включающем в себя Вьетнам и Сиам <Таиланд>, престиж и место <нашей> страны и каждого гражданина фактически упрочились до невероятной степени, такого еще не было в истории… Мы можем уже ничего не бояться».
В январе 1942-го Рузвельт согласился дать Чан Кайши четвертый, самый крупный, заём — на полмиллиарда долларов, и 7 февраля Конгресс одобрил это решение. С таким кредитом можно было смело продолжать войну до победы. Тем более под волшебные звуки «Аве Мария».
Воодушевленный поддержкой Рузвельта, Чан решил поставить англичан на место, заставив считаться с новым статусом Китайской Республики[99]. Те, правда, тоже помогали ему деньгами: 3 февраля, например, предоставили 50 миллионов фунтов[100], но, как мы знаем, относились к Китаю, как к третьесортной державе, поэтому в феврале 1942 года Чан вместе с Мэйлин посетил Индию — английскую колонию (!), где в пригородах Калькутты в течение пяти часов беседовал с заклятым врагом англичан, лидером индийского национально-освободительного движения Махатмой Ганди. И сделал он это, несмотря на то что генерал-губернатор Индии Виктор Александр Джон Хоуп через британского посла в Китае — барона Арчибальда Кларка Керра просил Чана воздержаться от такого поступка. Но генералиссимус явно упивался своей новой ролью революционера, превратившего наконец свое государство в великую державу, а потому хотел выступить посредником между Ганди и англичанами. Он желал показать последним, что без него они не смогут убедить отца индийской нации поддержать их в антияпонской борьбе. И когда Ганди согласился «не вредить войне против Японии», не мог скрыть радости. «Вот вам, заносчивые британские империалисты, — читалось на его лице. — Что бы вы без меня делали!»
С равным успехом прошла встреча Чана и Мэйлин с Джавахарлалом Неру, председателем Индийского национального конгресса (ИНК) — националистической партии, близкой по своим установкам к Гоминьдану. 21 же февраля Мэйлин зачитала по калькуттскому радио обращение Чана к индийскому народу, в котором китайский генералиссимус открыто призвал англичан представить индийцам свободу «как можно скорее» (на следующий день оно было опубликовано в Индии). Чан был убежден, что колониальные народы Азии и Тихого океана можно было мобилизовать для борьбы с Японией только в том случае, если бы Великобритания и Голландия передали им «реальную политическую власть».
99
Как мы помним, Чан Кайши страстно ненавидел англичан еще с июня 1925 года, с тех самых пор, когда более пятидесяти китайцев, участвовавших в антиимпериалистической демонстрации у моста в англо-французскую концессию Шамянь в Кантоне, в том числе 20 кадетов его школы Вампу, пали, сраженные насмерть пулями английских солдат.