Однако американцы и гоминьдановцы не учли, что это только обострит и без того сложную ситуацию. Поэтому потребовалось прямое вмешательство Трумэна и Сталина, чтобы предотвратить широкомасштабную гражданскую войну. Ни новый хозяин Белого дома, ни хозяин Кремля, поддерживавшие в тот период союзнические отношения, никакого бурного конфликта в Китае не хотели, опасаясь, что он мог легко положить конец миру на всей планете. Миру, с таким трудом завоеванному.
В отличие от Рузвельта, правда, Трумэн уже не испытывал особых иллюзий ни в отношении Советского Союза, ни в отношении китайской компартии. По его признанию, «маленький сукин сын <Сталин>» понравился ему только при первой встрече, в июле 1945 года на Потсдамской конференции[119], поскольку показался «честным и чертовски умным». «Нас тогда волновало, вступит ли Россия в войну с Японией, — вспоминал Трумэн в начале 1946 года. — Конечно, позднее мы поняли, что нам там <в этой войне> Россия не нужна, и с тех пор русские были нашей головной болью». Да, Трумэн был знаком с информацией о «независимом от СССР демократе» Мао, поступавшей в Вашингтон от американских агентов спецслужб, дипломатов и журналистов, но при этом оставался большим прагматиком, нежели Рузвельт. Выходец из простой фермерской семьи, он не спешил верить всему, что говорили коммунисты. «Я никогда не принимал всерьез разговоры о том, что китайские коммунисты лишь “реформаторы-аграрии”», — вспоминал Трумэн в середине 1950-х. К тому же летом 1945 года разведчики в Вашингтоне, проанализировав донесения своих коллег из Китая, а также огромное количество другой литературы о китайской компартии, доложили ему: «Китайские коммунисты — это коммунисты… “Демократия” китайских коммунистов — это советская демократия…
Китайское коммунистическое движение — это часть международного коммунистического движения, финансируемого и руководимого из Москвы».
Вместе с тем, следуя пожеланиям американской общественности, Трумэн стремился как можно скорее вернуть домой американских солдат, которых в Китае насчитывалось 113 тысяч человек. Эти военнослужащие прибыли в Китай, чтобы оказать помощь в репатриации в Японию около трех миллионов японских граждан, в том числе полутора миллионов бывших солдат императорской армии и военно-морского флота, «сдавшихся, но не побежденных». Новая гражданская война могла затянуть процесс репатриации, а вместе с ним и пребывание в Китае американских солдат. Более того, как и многие в то время в США, Трумэн испытывал определенную долю вины за то, что в 1920–1930-е годы Америка не помогла Чан Кайши преодолеть раздробленность его страны, сделав Китай легкой добычей японских агрессоров и тем самым по существу подтолкнув последних к Тихоокеанской войне. «Мы должны реабилитировать Китай и создать там сильное центральное правительство», — написал Трумэн госсекретарю Джеймсу Бирнсу в то время. И именно он через своего посла Хэрли заставил Чана трижды обратиться к Мао с предложением переговоров.
Сталин тоже не хотел новой бойни в Китае, так как в своих геополитических расчетах 1945–1949 годов должен был учитывать монополию США на ядерное оружие и делать все возможное, чтобы не спровоцировать Вашингтон на ядерную атаку. Более того, ради поддержки Мао Цзэдуна он не хотел рисковать и тем, что уже получил от США и Великобритании в Ялте и по договору с Чан Кайши в Москве. Поэтому он начал открыто выражать сомнения в способности китайских коммунистов взять власть и посоветовал Мао «прийти к временному соглашению» с Чаном, настаивая на его поездке в Чунцин. И объяснил необходимость этого тем, что новая гражданская война якобы может привести к уничтожению китайской нации.
Мао Цзэдун был страшно подавлен таким «предательством» вождя и учителя, но не мог не подчиниться. 28 августа в 11 часов утра вместе с Чжоу Эньлаем и еще одним деятелем компартии Китая Ван Жофэем он вылетел из Яньани в Чунцин, хотя и не верил в успех переговоров. Во время полета Мао сказал своим товарищам: «Вполне возможно, что переговоры не принесут никаких результатов». Сопровождали коммунистических вождей прибывшие накануне в Яньань представитель Чана генерал Чжан Чжичжун и посол США в Китае Хэрли, принимавшие активнейшее участие в организации переговоров. Как и многие либералы в Госдепе, Хэрли считал китайских коммунистов «хорошими людьми, которые стремятся к реформам». «Конечно, — говорил он, — очень неприятным является наличие у <их> политической партии вооруженных сил, однако обязательно следует создавать демократическую базу для устранения этого положения, дабы коммунисты мирно сотрудничали и помогали Чан Кайши в общей борьбе».
119
Потсдамская конференция лидеров трех держав — победительниц Германии (СССР, США и Великобритании) проходила с 17 июля по 2 августа 1945 года.