Трумэн тоже волновался о судьбах мира, но, как и большинство американцев, считал, что спасение человечества — только в демократизации. Китай он не знал и его специфику, в отличие от Ведемейера, не понимал. Получив донесение Маршалла о том, что первый этап его миссии успешно завершился, он написал ему 2 февраля 1947 года: «Похоже, что китайская программа осуществляется точно так, как мы запланировали».
15 марта довольный Маршалл вернулся в Вашингтон для консультаций с президентом. Он считал, что теперь пришло время подкрепить мирный процесс в Китае крупной суммой денег, и запросил кредит в 500 миллионов долларов. Но пока Маршалл отсутствовал, ситуация вышла из-под контроля. Связано это было во многом с ухудшением китайско-советских отношений из-за вопроса о Маньчжурии.
Вплоть до весны 1946 года Чан все надеялся, что Сталин выполнит договор о дружбе и союзе и поможет установить власть гоминьдановского правительства на северо-востоке Китая. И для того, чтобы успеть переправить в Маньчжурию свои воинские части, еще дважды просил кремлевского диктатора отсрочить вывод оттуда советских вооруженных сил — сначала до 3 января 1946 года, а потом — до 1 февраля. Но никакой помощи так и не получил. Более того, оккупационные войска остались на северо-востоке Китая и после 1 февраля («ввиду зимних условий и плохой погоды»), причем занимались беспардонным грабежом: под видом «военных трофеев» демонтировали и вывозили в Советский Союз крупные промышленные предприятия, включая Аныпанский металлургический комбинат и авиационный завод в Цзюйтяне, а также присваивали имущество не только японских, но и китайских граждан. В результате экономике Маньчжурии, по разным данным, был нанесен урон на сумму от 858 миллионов до 2 миллиардов 236 миллионов американских долларов. Неудивительно, что Гоминьдан и общественность стали открыто выражать недовольство поведением Советской армии. В феврале-марте 1946 года в Чунцине, Шанхае, Нанкине и Кантоне прошли массовые демонстрации студентов, носившие резко антисоветский характер.
Этим настроениям поддался и Чан Кайши, начавший проводить недальновидную политику в отношении СССР. 6 марта 1946 года МИД Китайской Республики выразил по поводу разграбления Маньчжурии протест, потребовав немедленной эвакуации Советской армии. Понимал ли тогда Чан, что на смену русским придут китайские коммунисты? Вероятно, нет: он рассчитывал сам занять оставляемые Советами города, опираясь на помощь США. Но просчитался.
Через неделю, 13 марта, Сталин начал отвод советских войск, завершившийся 3 мая. Одновременно, обидевшись на Чана, он призвал китайских коммунистов действовать активно и свободно, даже раскритиковав их за излишнюю вежливость по отношению к Соединенным Штатам. Советская армия стала оказывать КПК огромную помощь в переброске ее войск в Маньчжурию, передала им оставшееся вооружение Квантунской армии и даже частично немецкое, чехословацкое и советское оружие.
Американцы старались оказать помощь Чан Кайши в переброске его войск в Северный, Северо-Восточный и Восточный Китай и даже не пожалели на это огромную сумму — 300 миллионов долларов (для сравнения: во время Второй мировой войны на поставки в Китай по ленд-лизу они потратили всего 846 миллионов)[120]. Но они не могли использовать главные маньчжурские порты — Далянь и Порт-Артур, продолжавшие находиться под советской оккупацией.
К тому времени отношения Советского Союза и Соединенных Штатов резко ухудшились, в мире «заполыхала» холодная война. Еще в начале 1946 года Трумэн написал своему госсекретарю Бирнсу: «Я устал нянчиться с Советами», после чего американцы взяли курс на сдерживание СССР. Сталин ответил тем же. 9 февраля он произнес довольно критическую по отношению к бывшим союзникам речь на предвыборном собрании Сталинского избирательного округа города Москвы. А 5 марта, во время визита в США, с одобрения Трумэна и в его присутствии Черчилль обрушился на политику Сталина в Восточной Европе в речи при вручении ему диплома почетного доктора Вестминстерского колледжа в городе Фултоне (штат Миссури).
120
Кстати, американская помощь Великобритании за годы Второй мировой войны составила 29 миллиардов долларов, а Советскому Союзу — свыше одиннадцати миллиардов.