Флеминга и Йорка интересовали главным образом два вопроса: «Возможно ли сближение между Китаем и Японией» и «как скоро Чан собирается решить проблему коммунизма в Китае». Чан, не раздумывая, ответил, что никогда не пойдет на компромисс в маньчжурском вопросе, а с коммунистами покончит к Рождеству, то есть к 25 декабря 1933 года. А напоследок бросил на англичан «один из тех удивительных взглядов, которые заставляют человека непроизвольно чувствовать себя неловко — так, как если бы вы были несоответствующим образом одеты. Мы пошли через сад по тропинке к выходу, ощущая свою ничтожность». «Он самый поразительный китаец из всех, кого я встречал», — резюмировал Йорк.
Германские советники Чана разработали план кампании, заключавшийся в удушении Китайской Советской Республики путем возведения вдоль ее границ нескольких тысяч блокгаузов — мощных каменных фортов, на расстоянии двух-трех километров друг от друга. Решив раз и навсегда покончить с КПК, Чан был теперь осторожен. Более всего он не хотел спешить. Солдаты продвигались вглубь «красной зоны» медленно, по два-три ли (то есть по одному-полтора километра) в день, закрепляясь на каждом пройденном рубеже, а от двенадцати до шестнадцати самолетов каждый день бомбили позиции китайской Красной армии, сбрасывая ежемесячно по три тысячи бомб. Время шло, и кольцо сжималось. Один из генералов Чана так охарактеризовал эту тактику: «Осушить пруд, чтобы выловить рыбу». Наряду с военными мерами Чан использовал и политические. Причем на последние делал особый упор — из расчета «30 процентов усилий — на войну, 70 — на политику». Повсеместно на отвоеванных территориях возрождалась традиционная деревенская система круговой поруки (баоцзя), воссоздавались отряды местной крестьянской самообороны (миньтуани). За поимку главарей коммунистической партии объявлялись большие награды. За голову Мао, например, — четверть миллиона китайских долларов.
Вскоре возникли новые трудности. В ноябре 1933 года в Фуцзяни против Чан Кайши восстали войска 19-й полевой армии, бывшие защитники Шанхая, которых Чан передислоцировал туда после подписания перемирия с японцами. 22 ноября в столице провинции, городе Фучжоу, было провозглашено так называемое Народно-революционное правительство Китайской Республики во главе со знакомым нам гуандунским генералом Ли Цзишэнем, давним противником Чан Кайши. Войска 19-й армии вообще состояли в основном из гуандунцев. «Министром иностранных дел» нового правительства стал левый гоминьдановец Евгений Чэнь, предки которого тоже были из Гуандуна. Мятежники объявили о выходе из Гоминьдана и создании новой «Партии производителей». Их программа была не только резко античанкайшистской, но и антияпонской, более того — антиимпериалистической. Вожди мятежников объявили, что выступают за демократию, против любой диктатуры, а также за огосударствление экономики и перераспределение земли в интересах «голодающих крестьян». Вместо того чтобы бороться с КПК, они стали с ней сотрудничать, но долго им продержаться не удалось. В январе 1934 года Чан подавил мятеж, а затем вновь занялся КПК.
Для искоренения коммунизма в феврале 1934 года по инициативе Мэйлин, Чэнь Лифу и Уильяма Генри Дональда, нового советника Чана, бывшего ранее советником Молодого маршала, но к тому времени уже вернувшегося вместе с ним из Европы и перешедшего на службу к Чан Кайши[52], была разработана целая программа культурного возрождения нации, целью которой объявлялось восстановление утраченных конфуцианских норм морали и нравственности. Чан полностью поддержал ее, подчеркнув, что «удовлетворение запросов людей, стремящихся к новой жизни, в определенной мере зависит от правительства, особенно его системы образования, экономической политики и мер по защите всего <населения>».
52
Чан и Мэйлин обратили внимание на Дональда в начале 1934 года, когда он, сопровождая Чжан Сюэляна, встретился с ними в одном из ресторанов в Ханчжоу. Они быстро установили с ним близкие доверительные отношения, несмотря на то что австралиец Дональд не говорил на китайском языке. Мэйлин охотно играла роль переводчицы. В конце 1934 года по приглашению Чана Дональд стал его неофициальным советником. Супруги Чан очень дорожили его дружбой и звали просто Дон.