– А почему не женился? – поинтересовалась я.
– Двадцать лет спорт, маратон. Бегал, бегал, – пояснил он.
– «Маратон» – это значит «марафон»?
– Да, да. Я некад был профессиональный маратонец6. Верхунски спорт7.
– Как интересно. Значит, все время бегал, и некогда было жениться? – шутливо заметила я.
– Никад не имал постояну женщину. Само ти, только ти за мене,8 – весело уверял меня Дюро.
– Да, да, конечно! Столько лет и никого не было? Как такое может быть? – я недоверчиво посмотрела прямо в глаза моего нового друга.
– У нас мало женщин, много мужчин, – ответил он. – А те женщины, что были, едут в большие города. Не хотят жить на селе.
«Понятно. Женщин почти нет. Приехал на море развлекаться. Сейчас со мной, потом, может, еще кого-то найдет. Чтобы надолго воспоминаний хватило», – сделала вывод я. «Да и ладно! – тут же сказала я сама себе. – В конце концов, классный мужчина. Мне с ним очень хорошо. Посмотрим, что дальше будет». «Его тоже понять можно. Явно долгое время без женщины, а тут дорвался, – иронично размышляла я о моих бурно развивающихся отношениях. – Вот только куда меня-то несет?»
Обо мне серб тоже много спрашивал: есть ли муж, дети, где работаю. Я отвечала, что в разводе и у меня есть сын.
– А развод? Ирина крива9? – хитро прищурившись, спросил Дюро.
«Что значит „крива“? Наверное, что-то нехорошее», – предположила я и на всякий случай отрицательно покрутив головой, сказала: «Нет».
– А сколько сыну лет? – последовал новый вопрос.
– Уже 25, – сообщила я.
– А тебе сколько?
О своем возрасте я не собиралась говорить, поэтому только отшутилась, что женщинам такие вопросы не задают. Зато я рассказала о том, что работаю в Москве бухгалтером. Про Москву Дюро, конечно, понял, а вот что это за профессия «бухгалтер» пришлось давать пояснения. Наконец, после слова «экономика» он понимающе закивал:
– А, Ирина – економиста.
– Да, примерно, – подтвердила я.
– И много, тешко радиш10 на фирме?
– Много работаю? – догадалась я. – По-разному. Бывает и тяжело, и трудно.
– Како «трудно»? – удивился серб. – У нас «трудно» значи када у женщины буде деци.
И Дюро показал руками, как будто у него сильно округлился живот.
– А значит, у вас «трудно» – это когда женщина беременна, ждет ребенка? – поняла я его объяснение. – Да, это нелегкий процесс. Действительно, трудно.
– А ти идешь у церкву?11 – продолжал расспросы мой новый друг.
– Иногда, – кивнула я головой и обратила внимание на большой деревянный светло-желтый крест на шее Дюро. – А ты?
– Да, регулярно. У вас много люди идут у церкву?
– Сейчас очень многие ходят в церковь. А у вас?
– Много ходят. Но мало, кто истинно верит и держит заповеди. Много грешат. А то не добро. Стари люди то знают, а млади смеются.
Дюро говорил о религии, о вере в Бога очень увлеченно. «Неожиданно», – отметила я, а вслух спросила:
– А ты Библию читал?
– Два-три раза. Библия – великая книга. Самая главная. А ты читала?
– Читала, но не всю, – уклончиво ответила я, и мне даже стало немного неловко. Ведь действительно, думала об этом не один раз, хотела прочитать, но как-то не получилось.
– А ты был в монастыре Савина, который здесь рядом? – поинтересовалась я.
– Да. И пойду 10 сентября. Большой праздник. Литургия будет.
– Я тоже хочу туда сходить. И еще на пляж Жанице и в Голубой грот. Хорошо бы купить морскую прогулку. Отвезут туда и обратно, а на Жанице можно поплавать несколько часов. Говорят, там красиво. Ты хочешь?
– Не, – отрицательно замотал головой серб. – Зачем? И здесь море добро.
– А я бы поплавала в более красивом месте. Здесь мелко, и вода немного мутная.
– Здесь «блато», грязи для лечения, – заметил Дюро.
– Да, поэтому и лечебный «Институт Игало» построили, – согласилась я, а про себя подумала: «Значит, монастырь можно будет посетить вместе. А вот на морскую прогулку придется ехать без компании или серба попытаться уговорить». Я уже давно привыкла ездить в поездки и на экскурсии одна, но к хорошему привыкаешь быстро, и сейчас мне уже хотелось все делать вместе с моим новым другом.
Мы долго плавали, и за разговорами время бежало незаметно, а выйдя на берег, я поняла, что пора возвращаться в санаторий на процедуры. Дюро предпочел остаться на море и подождать меня, чтобы потом вместе поесть «рибну чорбу», так здесь называется густой рыбный суп.