Удар получился замечательный! Послышался отвратительный пустой звук. Конечно, особого вреда удар не причинил, но рыцарь отступил на шаг и помотал головой, как оглушенный электроразрядом бык на скотобойне.
Однако теперь Род сумел вспомнить свою специальность и то, чему его учили. Он завертел палку пропеллером, так что появилась сверкающая плоскость под углом в сорок пять градусов.
Рыцарь нахмурился: такой прием явно был ему не знаком. Но тем не менее попытался ударить Рода по голове.
Крак! Палка рыцаря вылетела у него из руки.
— Parbleu![6] — рыцарь затряс руками, их обожгло. Правда, не очень сильно, потому что на нем были перчатки. Он отскочил, подхватил палку и нетерпеливо искривил губы.
Род прекратил свою карусель, отошел к ближайшему дереву, оперся о него спиной и подготовился, сжав палку обеими руками. Начинается.
И началось. Он оказался в самом центре бури ударов, которые трещали вокруг, как молнии. Род отчаянно оборонялся, отражал удары, когда мог, делал выпады, внизу, вверху, снова внизу, снова вверху…
Но каким-то образом палка рыцаря оказалась внизу и соприкоснулась с животом Рода. Дыхание вырвалось у него из легких; он ахнул, пытаясь вдохнуть, но не смог, боль рвала его на части, в глазах потемнело, и Род упал.
Потом снова стало светло, он смог вдохнуть, это Модвис холодной влажной тряпкой протирал ему лицо. Род глубоко вдохнул, решив, что более сладким воздухом никогда не дышал, и с трудом сел. Гном поддерживал его за плечи, а рыцарь опирался на палку и добродушно улыбался.
— Благодарю тебя за достойное сопротивление, милорд. Твое мастерство велико.
— Не так велико, как ваше, — улыбнулся Род через силу и встал, говоря: — Впрочем, я иного и не ожидал.
— Ну, ты великолепно защищался, — рыцарь хлопнул себя по лбу и помог Роду встать. — Я был бы рад твоему обществу в своих странствиях, милорд.
Род смотрел на него, не веря собственным ушам. Он может странствовать с героем? Но ведь этот рыцарь всегда странствует в одиночку.
— Я… это большая честь для меня… — неожиданно он почувствовал, что Модвис держит его за руку. — Но я не могу оставить своего оруженосца в одиночестве.
— Такой верный и доблестный спутник действительно очень ценен, — согласился рыцарь. — Не поможете ли мне в поисках оба?
— Ну… конечно, — сказал побежденный Род. — Все, что угодно, сэр.
— И я, — подхватил Модвис. — Я тоже готов.
— Твоя помощь очень нужна, тем более что ты лучше нас знаком с местными краями, — рыцарь повернулся и, нахмурившись, принялся разглядывать долину.
— Я прожил здесь всю жизнь, — с почтением ответствовал Модвис. — На десять миль нет ни одного камня или пня, который не был бы мне приятелем.
— Такие знания мне пригодятся, — заключил рыцарь. — Я сражаюсь с подлым колдуном, и он заколдовал мне зрение, так что я не узнаю местность и не могу найти дорогу.
— Действительно, подлое заклинание, — согласился гном.
— Вот именно. Трижды проваливался я в трясину, а однажды упал с высоты, когда мог бы поклясться, что передо мной ровная почва. Я не мог даже быть уверен, что передо мной ты, когда впервые тебя увидел.
— Это ужасно, — подтвердил Род. — Иногда я оказываюсь под действием таких же чар.
Модвис в неожиданном удивлении посмотрел на него, рыцарь тоже.
— Вокруг тебя все светится? — удивился бронированный путешественник.
— Я бы так не сказал, — ответил Род, — но я и в самом деле иногда вижу все не так, как на самом деле, — на мгновение чары отступили, и Род увидел перед собой только пустую дорогу, окутанную туманом под свинцовым небом, с глубокими колеями, усыпанными снегом.
— Колдун затуманил и твое зрение, — заявил Модвис, — этот подлый колдун не хочет, чтобы ты видел реальные предметы!
Снова воссияло солнце среди зелени пыльной дороги, вернулся и рыцарь. Род расслабился и объяснил:
— Но единственные иллюзии, которые я вижу, связаны с людьми и чудовищами, — честность заставила его добавить: — И времена года. Географические особенности местности как будто не меняются.
Рыцарь улыбнулся и похлопал его по плечу.